Владычица магии
Шрифт:
– Книги, Релдиген? – изумленно осведомился господин Волк, снимая плащ и отдавая его неизвестно откуда появившемуся слуге. – Ты и вправду стал мягче с возрастом, друг мой.
Граф только молча улыбнулся.
– Прости, совсем забыл правила вежливости, – извинился Волк. – Моя дочь Полгара. Пол, это граф Релдиген, старый мой друг.
– Госпожа! – воскликнул граф, отвесив изысканный поклон. – Вы оказали большую честь моему дому!
Тетя Пол уже хотела что-то ответить, но в этот момент в комнату ворвались, горячо
– Ты идиот, Берентейн! – рявкнул первый, темноволосый юноша в алом дублете.
– Можешь думать все, что угодно, Торазин, – возразил второй, приземистый, со светлыми курчавыми волосами, одетый в тунику с желто-зелеными полосами, – но нравится тебе или нет, будущее Арендии в руках мимбратов, и все твои обличения и страстные речи не изменят этого факта!
– Нечего рассыпаться в любезностях, Берентейн! – оскалился темноволосый. – Меня тошнит от твоих попыток подражать придворным льстецам!
– Достаточно, господа! – резко вмешался граф Релдиген, стукнув палкой о каменный пол. – Если вы немедленно не прекратите обсуждать политику, я прикажу вас разделить, а если понадобится, то и силой.
Молодые люди несколько минут не сводили друг с друга злобных глаз, и в конце концов угрюмо разошлись по разным концам комнаты.
– Мой сын, Торазин, – извиняющимся тоном объяснил граф, – и его кузен Берентейн, сын брата моей покойной жены, вот уже две недели донимают друг друга. Пришлось отобрать у них мечи на следующий же день после приезда Берентейна.
– Политические споры разогревают кровь, лорд Релдиген, – заметил Силк, – особенно зимой. Полезно для здоровья.
Граф не смог удержаться от усмешки.
– Принц Келдар, кузен короля Драснии, – представил Силка господин Волк.
– Ваше высочество! – низко поклонился граф.
Силк едва заметно поморщился.
– Пожалуйста, не нужно, лорд Релдиген. Всю жизнь я провел, стараясь убежать от подобного обращения, поскольку уверен, что мое родство с королевской фамилией так же смущает моего дядюшку, как и меня.
Граф снова весело, непринужденно рассмеялся.
– Почему бы нам не пойти к столу? – предложил он. – На вертелах в кухне жарятся два жирных оленя, а на днях мне прислали из Толнедры бочонок красного вина. Насколько мне помнится, Белгарат всегда питал пристрастие к хорошему вину и вкусной еде.
– И с тех пор не изменился, – заверила тетя Пол. – Стоит только раз узнать вкус моего отца, и можно точно представить его желания.
Улыбнувшись, граф предложил ей руку; все направились к двери на дальнем конце комнаты.
– Скажите мне, лорд Релдиген, – начала тетя Пол, – нет ли у вас в доме ванны?
– Мыться зимой опасно, леди Полгара, – предостерег граф.
– Господин мой, – торжественно заверила она, – я моюсь регулярно зимой и летом вот уже столько лет, что вам трудно вообразить.
– Пусть себе
– Тебе бы ванна тоже не повредила, Старый Волк, – ехидно отпарировала тетя Пол, – последнее время стоять рядом с тобой становится довольно затруднительно.
Господин Волк напустил на себя слегка оскорбленный вид.
Гораздо позже, после того как все до отвала наелись жареной оленины с пропитанным соусом хлебом и сладких пирогов с вишней, тетя Пол попрощалась и вместе со служанкой отправилась посмотреть, как идут приготовления к купанию.
Мужчины продолжали сидеть за чашами с вином; на лицах играл золотой отблеск огоньков множества свечей.
– Позвольте, я провожу вас в ваши комнаты, – предложил Торазин Леллдорину и Гариону, отодвинув стул и окидывая Берентейна полным скрытого презрения взглядом.
Друзья последовали за ним по высокой лестнице, ведущей на верхние этажи дома.
– Не хочу обидеть тебя, Тор, – пробормотал Леллдорин, шагая вверх, – но, по-моему, твой кузен вбил себе в голову весьма странные идеи.
– Берентейн просто осел, – фыркнул Торазин. – Думает, что войдет в милость к мимбратам, если будет подражать их выговору и пресмыкаться перед ними.
Мерцающий огонек свечи на миг выхватил потемневшее лицо и гневные глаза.
– Зачем ему это нужно? – удивился Леллдорин.
– Отчаянно добивается получения хоть каких-нибудь владений, – отозвался Торазин. – У брата матери было очень мало земли, а этот жирный идиот страдает по дочери одного из баронов в той местности, где родился, и, поскольку тот даже и не подумает обратить внимание на нищего поклонника дочери, Берентейн пытается втереться в доверие к мимбратскому губернатору и лестью выманить поместье. Думаю, он принес бы клятву верности самому Кол-Тораку, обещай ему Одноглазый хоть какое-то богатство.
– Неужели твой кузен не понимает, что у него нет никаких шансов? – настаивал Леллдорин. – Вокруг губернатора и без того вертится слишком много прихлебателей-мимбратов, выпрашивающих землю, тому и в голову не придет дать что-нибудь астурийцу.
– Я ему это говорил, – холодно-пренебрежительно объявил Торазин, – но он не желает ничего слушать. Поведение этого болвана позорит всю семью.
Леллдорин сочувственно покачал головой и, заметив, что они добрались уже до верхнего этажа, быстро огляделся.
– Мне нужно поговорить с тобой, Тор, – выпалил он, понизив голос.
Торазин резко вскинул голову.
– Отец велел мне отправляться на службу к Белгарату. Дело чрезвычайной важности, не терпящее отлагательств, – поспешно продолжал шептать Леллдорин. – Не знаю, сколько продлится наше путешествие, так что тебе и другим придется убить Кородаллина без меня.