Владимир Мономах
Шрифт:
Теперь же Олег направил половцев в самое сердце Руси, привел их под Чернигов, обратил против своего двоюродного брата.
Владимир уже несколько недель ждал этого выхода, но Олег застал Мономаха врасплох. Его войско ноявидось под Черниговом скрытно, в обход Мономаховых переяславских владений.
К этому времени черниговский князь еще не успел восстановить свою дружину, не получил помощи из Ростова и Суздаля. К тому же ростовскую дружину увести на юг было нельзя. В Ростове с 1093 года обретался молодой Мстислав Владимирович. После поражения князей на Стугне и их бегства по своим городам Давыд Святославич вышел из Смоленска и ударил на Новгород. Он выгнал оттуда Мономахова сына,
Сегодня Мономах не мог помочь сыну, не мог отомстить Давыду, единственное, чем он мог помочь Мстиславу, - это оставить за ним ростовскую дружину.
Олег обстуиля город. Он стоял под своим родовым стягом перед городскими воротами и молча смотрел мрачным взглядом на черниговские стены. А на крепостном валу стоял Мопомах и так же молча смотрел издали на Олега. Вот и встретился он с двоюродным братом: конец теперь всем недосказанностям, молчаниям, мимолетным приветствиям сквозь зубы, совместным походам по гневливому приказу великого князя. Теперь они враги, враги до конца дней, враги смертельные, и пет в этой вражде пощады и снисходительности.
Сомнений не должно было быть никаких, и Олег приказал жечь пригороды и монастыри, где сидели поставленные Всеволодовым домом игумены. Черниговцы видели, как дымы поползли вокруг города, как саранчой помчались среди этих дымов половцы. Стало ясно, что Олег будет стоять до тех пор, пока не возьмет города отца своего. Мономах понимал, что надеяться было не на что. Кто иынче его друг? Где его дружины? Полоцкий князь лишь рад этой кбторе Ярославовых внуков. Владимжро-водынская земля сейчас уже живет сама по себе. Свято-полк разбит, да он и не поможет. Для него лучше видеть в Чернигове далекого от внутрикняжесних дел, настрадавшегося по власти Олега, чем Мономаха, который уже держал в своих руках всю Русь. Ростов и Суздаль - это не опора, а в Смоленске сидит его недруг, брат Олега.
Над Черниговом опустилась тихая августовская ночь. Вокруг города светлели горящие слободы и монастыри. Было слышно, как где-то далеко рушились стропила и ухала об землю упавшая кровля.
Мономах, все ходил по валу, смотрел на тихое зарево, думал о своих делах, пытался найти выход. Но выхода не было. Это означало одно - сделать еще один шаг назад, отдать Олегу Чернигов, вернуть на Руси Ярославов порядок: старший князь сидит в Киеве, второй - в Чернигове, третий - в Переяславле. Все в душе Мономаха поднималось против этой мысли, вся его слава, вся огромная власть. Он прислушивался к себе и больше не слышал голоса, хорошо знакомого с детства и с юности, - голоса, который прежде говорил ему о тщете и суетности вражды и ненависти, властолюбия и коварства. Годы, проведенные им в Чернигове, силы, отданные укреплению своей рати, строительству крепостей, сохранению единства Руси, как понимал это единство великий князь Всеволод и он сам, Мономах., не прошли даром. И теперь на валу стоял уже не сомневающийся отрок, а честолюбивый и твердый в решениях, с холодной головой, расчетливым, проницательным умом князь.
Одно лишь теплилось в его душе, что отделяло его в эти дни от другой княжеской братии. Если для них, кажется, не было ничего святого, то он и в свои сорок лет сохранил представления о чести и долге, о совести и возмездии. Вот и сейчас он не бился в отчаянии головой о стену, не обвинял во всех смертных грехах своих недругов и собственных воевод, а разумно и спокойно взвешивал все, что с ним случилось. Главное - сохранить себя самого, свой строй мыслей, свою душу, совладать с самим собой. Поистине говорят, что иже хочешь над иным княжить, учись прежде всего собой владеть, Уйти из Чернигова в первый же день осады - нет, этого Олег от него
Наутро Олег повел свою дружину на приступ: верные себе половцы наблюдали за боем руссов со стороны.
Несколько часов длился бой, но Мономах отбил все попытки тмутараканской рати взять город. Мпого Олего-вых людей было постреляно из луков, выжжено смолой и кипятком, многие разбились, упав с пржетуппых лестниц. Поредела и дружина Можшаха, но держаться еще было можно. Однако Владимир по опыту прошлых войн зпал, что как только еияы его ослабнут и как станет ясно, что дружина Олега вот-вот ворвется в город, - половцы двинутся первыми, и тогда будет разгром и пожар города, половцы уничтожат все на своем пути, полонят жителей, разграбят их пожитки.
Восемь дней держался в осаде Мономах, но па девятый день решил оставить Чернигов, чтобы зря не проливать кровь людей, не подвергать город опасности. К тому же и выхода у него Taj; и не нашлось. Враги прочно обо-сновалиеь около Чернигова. Было видно, что Олег не уйдет от города, пока не вернет себе отцовский стол. Утром в стане Олега появился гонец от Владимира, который предлагал осаждавшим мир с условием, что Олег и яоловцы свободно пропустят Владимира Мономаха, его семью, близких -его бояр и дружинников с семьями в Переяславдь. Мономах дав-ал обещание принять переяславский стол и оставаться мирным Чернигову. Олег согласился.
Вот как описал в «Поучении» Владимир Мономах свой выход из Чернигова: «Сжалился я над христианскими душами и селами горящими и над монастырями и сказал: «Пусть не похваляются язычники!» - а отдал брату отца его стол, а сам перешел на стол отца своего в Переяславль. И вышли.мы на -святого Бориса день из Чернигова и ехали сквозь полки половецкие, около ста человек, с детьми ж женами. И облизывались на нас но-ловцы, точно волки, стоя у перевоза и на горах. Бог и святой Борис пе выдали меня им на поживу, невредимы дошли мы до Переяславля».
На самом выходе из города Мономах увидал Олега. Тмутараканский князь сидел на темном коне, червленый плащ покрывал его плечи. На голове играл в солнечных лучах знакомый золоченый шлем. Олег внимательно смотрел вниз на землю между ушами лошади и, пока Мономах с дружиной проезжал мимо него, так и не поднял глаз. Вплотную к Мономаху ехали, готовые прикрыть его своими телами, старшие дружинники - Ставка Гордятич, ушедший с Владимиром из Киева и теперь покидавший Чернигов, Ольбег и Фома Ратиборо-вичи, сыновья старейшего Всеволодова боярина Ратибора, другие близкие люди. Рядом с Мономахом ехала Гита, жалась к нему поближе, но сидела в седле все такая же прямая, стройная, сжав тонкие губы до ниточек, внимательно вглядывалась в тмутараканскую рать, в окруживших их половцев, рядом в седлах же ехали дети - Изя-слав, Святослав, Ярополк, Вячеслав, дядька-нестун держался возле маленького Юрия1. Дети.пугливо озирались но сторонам, тревожно переглядывались.
Молча, не поднимая глаз, проехал мимо Олега и Мономах.
Началась новая жизнь в Переяславле.
Прежде Мономах заезжал сюда ненадолго как правящий черниговский князь, как могучий властелин всей Руси, посмотреть на город своего детства, повидаться с Ростиславом, отдохнуть после очередного лихого удара по половцам. Город в те годы жил полной жизнью, кипел строительством; митрополит Ефрем месяцами не выезжал из Переяславля, откуда он ушел на киевскую митрополию. Молодая Ростиславова дружина вливала в город дерзкую яростную силу. И весь он был под стать своему юному князю - молодой, растущий, дерзкий, грозный.