Влад

Уэбстер К.

Еще.

Я сломаю его, как сломал Васа.

Превращу в безжалостную, боеспособную машину для убийств.

Сделаю победителем.

Леонид может пойти к черту, когда проиграет. Ты не можешь столкнуться нос к носу с кем-то вроде меня и выйти невредимым. Я всегда выигрываю.

Я передаю клинок Степану, и он сжимает рукоять. Нож идеально помещается в его массивной руке. Мое сердце сжимается в груди, когда я вспоминаю, как вручал своему брату клинок перед тем, как он вышел на «Игры» чуть больше двух месяцев назад. По крайней мере, к Степану я ничего не чувствую. Он мог бы

вступить в эти «Игры» через десять месяцев и быть выпотрошенным, как рыба, в течение первых нескольких мгновений, и единственное, о чем я сожалел бы, было бы то, что я не тренировал кого-то получше.

Но он будет лучшим.

— Вот этот, — рычит Степан рядом со мной, возвращая мне нож, — мне нравится.

Я киваю ему, кладу нож во внутренний карман куртки, а затем следую за Олегом к другому сундуку, полному оружия. Он показывает мне гранатометы и пистолеты. Они интересуют меня для продажи южным соседям. Не связанный с «Играми В» бизнес. Я щелкаю пальцами и указываю на этот сундук.

Олег одобрительно присвистывает, пока мы продолжаем «шопинг». Я собираю уникальный товар, который однажды пригодится Степану. Как только набираю достаточно стволов, чтобы удовлетворить казахстанскую мафию, жестом приглашаю Олега следовать за мной. Степан остался позади, охраняя наши покупки, без лишних слов. Он станет грозным игроком в «Играх». В отличие от Васа и Виктора, он подчиняется моим чертовым командам.

Я выхожу из гаража и направляюсь в наш дом. Олег знает, как все делается. Он все время носит с собой оружие. Они с моим отцом были знакомы еще до того, как я родился. Теперь, когда я забрал почти все бразды правления на себя, я имею дело с Олегом. Кто, черт возьми, знает, чем на самом деле занимается отец, кроме как вмешивается в мои дела. Олег крадет яблоко из корзины, и мне приходится слушать, как он хрустит и чавкает всю дорогу до моего кабинета. Если бы я был человеком меньшего статуса, я бы засунул недоеденный фрукт ему в горло и позволил задохнуться. Нет ничего хуже, чем громко есть. Лояльность это или нет, но однажды из-за этого дерьма его убьют.

Оказавшись в моем кабинете, Олег усаживает свое мускулистое тело в одно из кресел. Я подхожу к огромному портрету с изображением моего отца, Вики и меня. Тот портрет, в котором раньше был изображен и мой брат, вывезен из помещения. Я сделал это в знак уважения к моему отцу, но остальные мои фотографии с братом остались. Я хватаюсь за нижний угол с левой стороны гигантской рамы и отрываю ее от стены. За этой отвратительной картиной находится мой массивный сейф. Пока Олег занимается любовью со своим яблоком, я ввожу код и открываю сейф. Внутри спортивная сумка, набитая деньгами — деньгами, о которых мы уже договорились с Олегом. Он в курсе всех совместных сделок. Возможно, мне нравится притворяться, что я выбираю оружие, но, в конечном итоге, скупаю все.

Ни у одного мужчины никогда не может быть слишком большого арсенала.

Мне ужасно хочется взглянуть на стопку фотографий в задней части сейфа, но сейчас не время. Фотографии Виктора, Вики и меня, когда мы были детьми, очень дороги мне, лежащие рядом с драгоценностями моей матери и старым бумажником Виктора. Фотографий моей матери не существует. Все, что у меня осталось от нее, — отрывочные воспоминания о ее улыбке. В отличие от бумажника моего брата, который я иногда могу поднести к носу и вдохнуть запах одеколона, оставшийся на нем. Воспоминания о Викторе обрели четкость и до сих пор сохранились в моем сознании. Черт, как же я скучаю по своему брату.

Я

осознаю, что замер на месте, желая дотронуться до бумажника. Подавляю стон и быстро закрываю сейф. Повернувшись к Олегу, замечаю, как сок от яблока стекает по его щетинистому подбородку и капает на рубашку. Меня передергивает от желания схватить его за толстую глотку и выволочь из моего чистого кабинета. Вместо этого берусь за страницу из отцовской книги и игнорирую то, что вызывает у меня отвращение. Хватаю сумку с деньгами, ставлю к его ногам, а затем расстегиваю свой пиджак. Быстрым рывком снимаю его с себя и вешаю на крючок в углу.

Я на взводе после того, как увидел бумажник Виктора.

Это постоянное напоминание о том, что его больше нет.

Ярость на мою сестру воспламеняет мою душу. Мне хочется потянуть за галстук и ослабить его, но я отказываюсь проявлять слабость, даже перед мужчиной, который не заметил бы этот порыв воочию. Я упираю руки в бока и располагаюсь за своим столом, слегка расставив ноги. Жилет, который на мне надет, плотно облегает мою накрахмаленную белую рубашку. Мне неловко, и я понимаю, что, должно быть, провожу слишком много времени в тренажерном зале, тренируясь со Степаном. Я перерастаю свою чертову одежду.

— Женщины? — спрашиваю я.

Олег засовывает один из своих грязных пальцев в рот и слизывает остатки сока. Не сводя глаз с его руки, я позволяю себе на мгновение выказать свое отвращение. Поджимаю губы и качаю головой. Чертовски отвратительно. Как отец мирился с этим десятилетиями, выше моего понимания.

— Ну что ж, — говорит он, как только убеждается, что «чист». — У меня в грузовике пятнадцать штук. Грязные, черт возьми, но Юрию они такие и нравятся. Чем грязнее, тем лучше. Некоторым из этих сук даже нравится унижаться. — Олег хватается за свою промежность и непристойно улыбается мне.

— Они не для этого нам нужны, — рявкаю я. — Они должны быть здоровыми и податливыми.

— Деньги?

— Ты же знаешь, они в сумке.

Олег хмыкает и поднимает руку, как будто собирается швырнуть остатки яблока через всю комнату в мою мусорную корзину. Только через мое чертово тело.

Прежде чем я успеваю открыть рот, чтобы пригрозить ему, внезапно встречаюсь взглядом с парой ледяных голубых глаз, наблюдающих за мной из темного угла моего кабинета.

Маленькая Ирина.

Я настолько ошеломлен ее внезапным появлением, что позволяю этому придурку швырнуть — и промахнуться, если уж на то пошло — остатки фрукта в мою мусорную корзину. Он хмыкает и встает, чтобы поднять мусор. Я не могу отвести взгляд от маленькой девочки, прячущейся в моем офисе и наблюдающей за моим бизнесом так, словно это ее данное богом право.

Ирина сидит с ровной спиной, одетая в простое приталенное черное платье. Ее шелковистые светлые волосы выпрямлены и ниспадают на округлости грудей. Благодаря черной повязке на голове, ее волосы убраны с глаз. Постороннему человеку она показалась бы обычной девушкой, едва ли не женщиной.

Но обычные девушки не шпионят за русскими мафиози без страха в глазах.

Нет, в ее голубом взгляде танцует вызов. Вызов, который, на мгновение, устремляется прямо в мой член. Он дергается, и я заставляю себя отвести взгляд от ее упругих, припухших губ. Губы, которые я бы откусил к чертовой матери. Я бы взял ее шелковистые волосы и крепко обернул их вокруг ее стройной шеи. Смотрел бы, как ее глаза наполняются слезами. Я бы поставил девушку на грань смерти только для того, чтобы пробудить и показать, насколько она на самом деле жива.