Влад

Уэбстер К.

— Я всегда буду твоей старшей сестрой, — клянется она. — Я всегда буду поступать с тобой правильно. Обещаю, этот брак нас не изменит.

Я так сильно хочу верить ее словам, но мое сердце замирает, и сестра не может увидеть, как я умираю внутри. Находиться рядом с Владом будет жестоко.

Но быть рядом с моей сестрой?

Определенно, это того стоит.

— Хорошо, я пойду с тобой, — шепчу я.

Она одаривает меня своей мегаваттной улыбкой и вскакивает с кровати.

— Поспи немного, маленькая Тень. Перед нами стоит большая задача.

Да, и мы ее выполним.

Глава 6

Сегодня

вечером был полный бардак. Сначала идиот в ресторане, из-за которого были нарушены всевозможные кодексы чести, затем мне пришлось отвезти Диану домой только для того, чтобы оказаться в ситуации с Ириной, которая словно проверяла меня на выдержку.

Ночная рубашка едва прикрывала ее, и она совершенно не осознавала собственной красоты, выставленной на всеобщее обозрение. Это приводило в бешенство и одновременно заманивало. Слишком, черт возьми, соблазняло. Раньше я никогда не старался сохранять на лице вынужденное безразличие.

Ирина не должна знать, как влияет на меня.

Никто не должен.

Диана тем более не должна даже догадываться, насколько я желаю ее младшую сестру. Иначе это вызовет настоящую вражду. Моя невеста должна быть уверенна, что Ирина для меня, как и для всех остальных, является тенью. И пусть младшая сестра Дианы для меня постоянное сражение, она всегда будет рядом со мной, и я никому не отдам ее.

Солнце мое… как ярко ты сияешь.

Когда Ирина, наконец, ушла в свою комнату, я настроил себя на сдержанность и занял свое законное место рядом с Дианой. Потом, как только появилась возможность, потащил ее прочь от отца, сетуя на то, что мне уже пора.

Сейчас я стою здесь, и образы Ирины преследуют меня, пока я смотрю на полные губы Дианы. И как схожи их волосы, только у Дианы они слегка вьются к низу, в то время как у Ирины они полностью волнистые. Это… это не правильно — сравнивать сестер. Думать об Ирине, когда я смотрю на Диану. Думать о том, как ее грудь ритмично вздымалась в такт моему собственному дыханию, когда мы были так близко.

Проклятье.

Обхватываю руками лицо Дианы и стремительно целую ее. Крепко, глубоко, грубо. Она отвечает мне, как только чувствует движение моего языка. На вкус Диана ощущается как красное вино, которое она выпила, и это приятно. Девушка с легкостью отвечает на мой поцелуй. И я понимаю, что он, безусловно, не первый.

Она определенно не моя.

Я отстраняюсь и наблюдаю за ее стеклянным взглядом, и в кои-то веки Диана не так собранна. Ее губы припухли, а красная помада слегка размазалась вокруг рта.

— Спокойной ночи, невеста, — я произношу шаблонное прощание.

— Спокойной ночи, — отвечает она, потом бледнеет, увидев приближающихся ее отца и его правой руки Антона. Они, возможно, видели наше маленькое шоу, но Диана теперь принадлежит мне по праву. Я не лапал ее, словно подросток на выпускном. Протягиваю к ней руку и ободряюще сжимаю.

После этого ухожу.

Когда

я приезжаю домой, застаю полную тишину. Чувствую укол боли в груди, проходя мимо игровой комнаты и не слыша смех Виктора через проходящие двери. Прошло уже два месяца, но мне так и не стало легче. Мои ноги подкашиваются, когда я добираюсь до кухни и вижу, как слуга ставит бутерброд перед Вениамином Ветровым.

Какого черта он здесь делает?

Мой интерес возрастает, пока я открываю холодильник и достаю две бутылки пива. Обычно я не любитель этого напитка, но с Вэном не чувствую необходимости в притворстве. У нас с ним давние отношения. Я могу немного расслабиться и просто быть собой — тем, кто скрывается под строгим костюмом.

— Голоден? — Приподнимаю бровь и протягиваю ему бутылку.

Для многих Вэн может быть пугающим. В нем присутствует дикость Ветрова. Бородатый и, казалось бы, неопрятный. Едва скрываемый под дорогим костюмом от «Армани» и итальянскими кожаными туфлями за тысячу двести долларов. Я помню, как Вэн-подросток, когда мы были помладше, бегал в лесу по снегу. Старше и свирепее любого другого мальчишки, включая меня. Вэн был единственным глупцом, который бегал по снегу без рубашки. Как будто это делало его еще более крутым. Тогда он был практически безволосым, как и все мы. Теперь его борода и непослушные волосы напоминают того дикого мальчишку, которого я помню. Его отец может заставить Вэна надеть костюм и привить ему хорошие манеры, но он по-прежнему остается безжалостным стервятником, как гласит его фамильный герб.

Вэн принимает бутылку с озорной ухмылкой, крепко обхватывая горлышко татуированными пальцами. Я невольно задумываюсь, что старик Ветров думает о татуировках своего старшего сына? Мой собственный отец ненавидит мои, вот почему я стараюсь прятать их под костюмами. Вэн же носит их на всеобщее обозрение.

— Не успел доесть свой ужин.

А, конечно, нет.

Маленькое убийство Дианы испортило не только мой вечер, как могло показаться.

— Как она? — спросил Вэн, имея в виду Диану. Как и я, он знал ее с тех пор, как мы были детьми, и, если я правильно помню, раньше дразнил Нико из-за его влюбленности в старшую сестру Волковых.

— С ней все в порядке. Выносливая и смертельно опасная, ты и так в курсе.

Когда я говорю о Диане, в глазах Вэна появляется нежность, и я знаю, что она отражается и в моих глазах.

— Вы желаете поужинать, мистер Васильев? — спрашивает служанка, глядя на меня глазами лани. Она работает гораздо лучше, чем прошлая девушка, с которой, по-видимому, произошел несчастный случай в этой самой комнате.

— Нет, я не хочу есть. Вы свободны.

Мы наблюдаем, как она убегает, прежде чем Вэн одобрительно кивает головой.

— Ты думаешь, они настоящие? — Я знаю, что он говорит о сиськах девушки, не вдаваясь в подробности. Они необычно велики для такого маленького тела.

— Сомневаюсь, что она могла бы позволить себе увеличение груди, — отвечаю я.

Кажется, он обдумывает мои слова.

— Может быть, ты оплатил ей операцию, — размышляет он вслух. — Я видел, как Рада смотрит на тебя, — ухмыляется Вэн, делая глоток из бутылки пива. Конечно, он знает ее имя. Вэн, кажется, знает по имени каждого. По общему признанию, это то, в чем он разбирается намного лучше меня. Люди.