Вкус свободы
Шрифт:
Кофе был синтетический. Может быть, очень хороший и для обычных людей почти неотличимый от настоящего, но я-то вижу сразу…
— Ищете работу? — полюбопытствовал служащий, как будто я был его старым приятелем и мог заглянуть в центр занятости просто так.
— Да.
— Позвольте?
Я протянул ему Знак. Служащий провел им над сканером, вернул мне обратно. Хмыкнул. Подпер ладонью подбородок, глядя на экран.
— Так… у вас есть права персональной ответственности… но нет прав на ответственность общественную. Так?
— Да, — признал я.
— Значит,
Он опять улыбнулся:
— Впрочем, их и нет в наличии! Так что вы ничего не теряете!
— А какая работа есть? — спросил я и вдруг почувствовал в своем голосе жалобные нотки.
Служащий вздохнул:
— Попробуем… посмотрим…
Его пальцы пробежали по клавиатуре компьютера.
— Ну, например… — Он снова вздохнул. — Торговля мороженым на пляже…
Я представил, как буду бродить среди отдыхающих с тележкой, одетый в белую форму и берет с нарисованными ягодками. Сказал:
— Это для детей работа. На каникулах подрабатывать.
Служащий долго смотрел в экран.
— Михаил… вам так хочется работать?
— Да.
— Позвольте спросить… зачем? — Он посмотрел мне в глаза. — Общество готово предоставлять любому человеку гарантированный социальный минимум. В него входит медицинское обслуживание, проживание в гостинице, пища, одежда, некоторое количество развлечений и транспортных услуг. Вы ведь это знаете?
— Я хотел бы приносить пользу обществу, — сказал я тупо, будто опять был на экзамене.
— Михаил… вы позволите? — Служащий достал сигарету.
Я кивнул.
— Как ни ужасно это звучит, — закуривая, сказал служащий, — вам не повезло, что вы родились в двадцать первом веке. С вашим характером…
— Откуда вы знаете мой характер? — резко спросил я.
— Вы позволите говорить откровенно? — спросил служащий.
— Конечно.
— Вы неделю назад сдали тесты и получили гражданские права. Я никоим образом не пытаюсь вас оскорбить, поверьте. И полностью признаю, что ваш интеллект заслуживает этого…
— Да не перестраховывайтесь, — сказал я. Мне вдруг стало интересно. Пожалуй, это был первый человек, ну кроме родителей, который откровенно говорил на эту скользкую тему. — Не собираюсь я на вас в суд подавать, можете прямо говорить, что я всего лишь мальчишка.
За эту фразу служащий наградил меня улыбкой.
— Я не об этом веду речь, молодой человек. Вы стали гражданином мира. Прекрасно! Но давайте признаем, что ваш жизненный опыт и способности естественным образом ограничены. Вы вольны жить где угодно, делать что угодно, получать от общества помощь… но вам ведь не это нужно? Вы хотите самоутвердиться. Доказать, и в первую очередь себе самому, что вы такой же, как все, ничуть не хуже. И, скажу честно, это говорит в вашу пользу. Но… мы живем в эпоху процветания. Сейчас не девятнадцатый и не двадцатый век. Нигде и никому не нужен неквалифицированный труд. Есть огромная потребность в высококвалифицированных специалистах, но для остальных остается торговля
— Я образно вас понял, — буркнул я.
— Не обижайтесь. — Служащий взял себе еще кофе. — Я размышляю, чем вам помочь…
Я видел, что он не врет. Действительно пытается что-то придумать. И от этого становилось только тоскливее.
— У нас есть специальная работа для тех, кто считает себя незаслуженно невостребованным, — сказал вдруг служащий. — Творчество. Как вы отнесетесь, если я предложу вам стать художником, музыкантом, поэтом?
— Так у меня к этому нет способностей… — начал я. И тут же понял, о чем он.
— Способностей не надо, — спокойно ответил служащий. — Артистическая среда. Создание собственного художественного стиля. Например, будете рисовать белые квадратики на красном холсте. И станете основателем нового направления в искусстве. Но ведь это тоже — социальный клапан. Каждый человек хочет верить, что он кому-то нужен.
— Я хочу быть нужным по-настоящему! — воскликнул я.
— Верю! Потому и не пытаюсь предложить вам имитацию работы. — Служащий вздохнул. — Михаил, может быть, у вас есть какие-то особые способности? Ну хоть что-то, недоступное другим людям?
Вот до этого момента все было нормально!
А тут…
Сам он этого не заметил, ему казалось, что говорит он совершенно естественно. Но я-то видел. Будто серые иглы медленно посыпались с его кожи.
Запах настороженности. Запах двойной игры.
— Какие у меня способности… — вздохнул я.
Про мои способности «нюхача» он ничего знать не мог, не должен был. Эта информация тоже вложена в Знак, но доступна лишь врачам, а никак не мелким клеркам в офисе по трудоустройству.
— Жалко, — вздохнул служащий. — Тогда… наверное… боюсь, ничем не могу помочь. Кроме работы продавцом. Или творческой работы…
У него пошел новый запах. Легкого торжества. Доброжелательного, я и впрямь был ему симпатичен… но все-таки торжества.
Он меня загнал в ловушку.
— Так что же, — тихо спросил я. — Я формально человек вполне самостоятельный и обществу нужный. А на самом деле все, что мне могут предложить, — имитация работы?
— Да. — Служащий кивнул. — Буду с вами откровенен, ситуация такова. Как частное лицо я лишь могу вам посоветовать поступить в какой-либо университет, получить высшее образование…
— У вас же результаты всех моих тестов на экране, — сказал я. — Гляньте сами. К чему у меня есть ярко выраженные способности?
Служащий вздохнул:
— Боюсь, что особых способностей нет ни к чему. Но когда вы получите образование, с работой будет проще.
— Она ведь тоже будет такой… никому не нужной. Только я не по пляжу буду с тележкой ходить, а сидеть в конторе. Вроде вас.
— Наше время благоприятно для ярко выраженных личностей. — Он искоса глянул на меня. — Или для ярко выраженных бездельников. Первые живут очень полнокровной жизнью. Вторые — довольствуются тем, что общество им дает. А вот «серединке», обычным, рядовым гражданам, труднее всего.