Вкус греха
Шрифт:
— Будь спокоен, глупец, окажись у меня сейчас лошадь, то я первым делом пнула бы тебя в…
— Мы готовы ехать! — бойко вмешалась Софи, которая уже забралась внутрь, и села рядом с Мирабеллой, оставив место для Кейт и Иви.
— …в голову! — крикнула ему вслед Мирабелла, потом повернулась к Софи, нахмурив брови. — А ты о чем подумала?
— Э… о чем-то другом. О чем-то… — Софи показала на нижнюю часть тела.
Понимание отразилось на лице Мирабеллы, а вместе с ним и довольная ухмылка.
— О, очень хорошо. — Она высунула голову из окна, чтобы выкрикнуть новую угрозу, но Вита уже не
Во всем Бентоне был только один магазин готового платья, но так как им руководила мадам Дювалль, одного оказалось более чем достаточно. Десять лет назад мадам Дювалль была модисткой в Лондоне и имела некое влияние, но «вышла из моды», частично из-за капризности светского общества, частично из-за того, что не захотела потакать молодым дурочкам в ущерб своей работе, что, по словам леди Тарстон, являлось только очком в ее пользу.
Она вскоре переехала в Бентон по просьбе леди Тарстон и энергично продолжила свое дело, обслуживая Коулов, их частых гостей и местную знать.
Мадам Дювалль, которая родилась, выросла и обучалась мастерству в Париже, не забывала подчеркивать свое французское происхождение. И все девушки сходились на том, что творения мадам Дювалль были искусством.
Ее магазин, как и все остальные, находился в центре города. Юная девушка с приветливой улыбкой открыла им дверь, а потом удалилась, чтобы незаметно сообщить мадам Дювалль о визите ее самых важных клиентов. Прежде чем Мирабелла смогла взглянуть на новые ткани, очень высокая и слегка полноватая дама выплыла из дверей, в которых только что исчезла девушка. Она резко остановилась, громко вздохнула и прижала руки к сердцу.
— Mes cheries! [1]
Молодые женщины уже давно привыкли к подобным театральным выходам, но поскольку те были не только эффектными, но и искренними, оставалось только улыбнуться в ответ.
— Mes belles [2] до чего вы хороши, — ворковала мадам Дювалль. — И зачем я так корплю над вашими нарядами, не знаю. Заверни вас в простыню, и она покажется шедевром нитки и иголки. Но я необычайно рада видеть вас всех… кроме тебя, — обратилась она к Мирабелле, фыркнув и подмигнув. — Ты слишком упрямая.
1
Мои дорогие! {фр.)
2
Мои красавицы (фр.)
Мирабелла засмеялась и, не сумев устоять, наклонилась, чтобы поцеловать ее в щеку.
— Вам удалось убедить меня выбрать не коричневое, а лиловое платье, — напомнила она.
— Да, но я хотела, чтобы оно было цвета слоновой кости. И онахотела цвета слоновой кости, вспомнила Мирабелла, но платье оказалось слишком дорогим и далеко не таким практичным, как ярко-лиловое, на котором пятна не столь заметны.
— На этой неделе я уже второй раз к вам захожу и не уйду отсюда без покупки. Это что-то да значит.
— Oui [3] ,
— Боюсь, нечто не столь роскошное. Нам нужно белье.
— Ах! — Мадам Дювалль оглянулась на новых покупательниц. — Вы знаете, куда идти. Осмотритесь, пока я обслужу этих леди, хорошо?
В отличие от рулонов ткани и готовых платьев, предметы более интимного характера были выставлены в отдельной комнате без окон.
— Ты хоть знаешь, чего тебе хочется? — спросила Кейт Иви, когда женщины стали рассматривать товар.
3
Да (фр.)
— Нет, для меня это остается загадкой.
Мирабелла отложила эскиз с нарядами и увидела, как Иви показывает на… что-то на манекене. Светло-голубой атлас слишком простого кроя, чтобы быть платьем, плотно облегал манекен.
— Ну, ради бога, — засмеялась Мирабелла, — зачем нужна такая вещь?
— Понятия не имеем, — ответили Кейт и Иви.
— Чтобы выглядеть аппетитно, — сказала Софи. Все трое разом повернулись в ее сторону. Она пожала плечами, на щеках появился легкий румянец. — Наверное, надо быть замужней, чтобы оценить такую красоту.
— Или стремиться купить что-нибудь красивое и ненужное, — добавила Иви и посмотрела на Мирабеллу.
— Это абсурд, Иви, — хмыкнула Мирабелла. — Мы даже не знаем, что это.
— Похоже, Софи знает.
— Не совсем, — призналась Софи. — Я просто нахожу ее милой. Возможно, это сорочка.
— Слишком длинная, — возразила Мирабелла. — Почти по щиколотку. И ткань не та.
Сорочки шили из прочной материи, выдерживавшей надругательство многократных стирок. Ткань перед ней, казалось, могла растаять от сильного дождя. Она протянула руку и провела по ней пальцем. И тотчас влюбилась.
— Бог мой! — вздохнула она. — Вы когда-нибудь дотрагивались до чего-либо столь же мягкого?
— А, ты, как я вижу, нашла мой маленький эксперимент. Услышав голос мадам Дювалль, Мирабелла виновато отдернула руку.
— Извините, я не должна была…
— Хм. Если бы я не хотела, чтобы ею восторгались, я бы ее здесь не оставила. Как тебе?
— Она божественна, — прошептала Мирабелла и поймала на себе удивленные взгляды четырех пар глаз. — Нет, в самом деле, — оправдывалась она. — На ощупь… как вода. Что это?
— Сорочка.
— Но…
— Но очень непрактичная, да. Многие состоятельные дамы мне так и сказали, — раздраженно вздохнула она. — Странно, не так ли, что даже самые ветреные женщины не хотят побаловать себя этим?
— Потому что не смогут выставить напоказ, чтобы другие завидовали, — проворчала Иви.
— Именно так, моя умница.
— Замужняя женщина сможет, — задумчиво сказала Софи.
— Верно, — засмеялась мадам Дювалль. — Но эта вещица не для вас, jeune mere [4] . Она для мисс Браунинг.
4
Молодая мать (фр.).