Вкус блаженства

Джеймс Элоиза

– Я люблю тебя, – прошептала Джози. – Я очень сильно тебя люблю...

Неожиданно Мейн вздохнул и улыбнулся; тогда Джози, несколько успокоившись, вышла из комнаты и осторожно притворила за собой дверь.

– Надеюсь, письмо готово? – спросила Тесс, встретив ее в коридоре.

– Мне еще надо его написать. – Джози с трудом проглотила слезы.

– Ты уверена?

– Конечно, уверена! Просто, лежа на диване, Мейн выглядит таким беззащитным. Он даже не понял, что я его усыпила...

Тесс покачала головой:

– Не зря я считала этот план глупостью. Ну

ладно, пиши свое письмо. – Она подтолкнула сестру к письменному столу, и Джози взяла чистый лист бумаги.

«Дорогой Гаррет. Знаю, что ты удивишься, оказавшись на борту корабля. Выходя за тебя замуж, я еще не понимала, что важнее всего не сам брак, а любовь. Раз ты любишь Сильви, то и должен быть с ней.

Джози».

Дописав письмо, Джози громко зарыдала и рухнула на постель.

– Не волнуйся, дорогая. – Тесс помогла ей встать и закутала в плащ. – Я отвезу тебя домой, пока Лусиус занимается всем остальным.

– Ты рассказала ему?

– Конечно, рассказала: а как бы иначе я могла доставить Мейна на пристань? Лусиус – вполне подходящий для этого человек; не сомневаюсь, он сделает все правильно.

– Я не хотела, чтобы кто-нибудь знал. – Джози вытерла слезы. – Мейн проспит всего четыре часа, самое большее. Он должен быть на пристани ровно в пять, когда начнется прилив. Что, если «Эксельсиор» отплывет без него?

– Не отплывет, – успокоила ее Тесс. – Ты же знаешь, Лусиус никогда не совершает ошибок.

Пока карета громыхала по улицам Лондона, Джози продолжала думать о том, что ей предстоит.

– Что он сказал? – неожиданно спросила она.

– Кто?

– Лусиус. Что он сказал о моем плане?

Тесс усмехнулась:

– Он решил, что это полная чушь, тогда я напомнила ему, что сама была обручена с Мейном.

– Нам обеим очень повезло. – Джози постаралась, чтобы ее голос звучал уверенно.

– Верно.

Больше они не разговаривали, пока не оказались в доме.

– Тебе надо принять ванну, – решила Тесс и позвонила в колокольчик. – Потом ты ляжешь в постель. Ты измучена, у тебя даже лицо осунулось.

Джози вздохнула. Сейчас Мейн уже на корабле и понял, что она отказалась от него, уступила его Сильви.

От этой мысли Джози чуть не затошнило, и она поскорее погрузилась в ванну.

– Мне пора домой, – сказала Тесс несколькими минутами позже. – Я велела отнести ужин к тебе в спальню, а завтра утром снова буду здесь.

Послав сестре воздушный поцелуй, Тесс исчезла.

Но Джози не захотелось есть в спальне, и, выйдя из ванной, она надела халат Мейна из гладкого шелка, который он одолжил ей после того, как сорвал с нее корсет. Дав краткие указания Рибблу, она поднялась в башню Сесили. Здесь все было так же затенено, таинственно и казалось таким же волшебным, как в первую ночь, когда Мейн привел ее сюда. Единорог приплясывал на своей виноградной лозе, а маленький мальчик, похожий на Мейна, висел, держась за нее одной рукой.

Джози съежилась в огромном кресле, из которого тогда смотрела, как Мейн танцевал в ее платье, но не заплакала. Она знала, что

права. Мейн не любил Сильви, и здесь, в этой башне, она однажды шепотом сказала ему об этом.

– Он любит меня, – прошептала Джози. Но кому она это говорила? Должно быть, духу тети Сесили. – Он любит меня и только меня.

Когда вошел Риббл с бокалом вина и ужином, Джози сидела в трепетном свете ламп, перечитывая описания страстных приключений человека, которого любила больше жизни. Вино было глубокого красного цвета и казалось таким же волшебным, как и стены. Чтение создавало странное впечатление, будто она была всеми женщинами, которых любил Мейн...

Но любил ли он их?

Теперь эти истории казались Джози не слишком правдоподобными, хотя по-прежнему волнующими и полными желания.

За дверью послышался какой-то шум, и Джози, перевернув страницу, посмотрела на дверь.

На пороге стоял Мейн: вода струилась с его волос, глаза были окружены темными тенями.

– Джо-о-ози! – произнес он хрипло. – Они выбросили меня из лодки... Я был связан и не мог плыть. Но я должен был прийти сказать тебе «прощай».

Джози ничего не ответила. Воздух вокруг потемнел и сгустился. Она не могла произнести ни слова, не могла дышать.

И тут силы ее оставили и она потеряла сознание.

Мейн вошел в комнату, отряхиваясь, как собака после обильного дождя, и, посмотрев на жену, взял ее стакан и сделал глоток. Потом, не сводя с нее глаз, сел на скамеечку возле стула.

Слишком много романов – в этом, по его мнению, была вся беда.

– Джози! – окликнул он жену. – Джози!

Она не шевелилась, и он провел рукой по ее щеке. Джози была так прекрасна, что его сердце разрывалось от нежности, но на этот раз он решил проявить твердость.

– Джозефина, очнись!

Она открыла глаза и удивленно взглянула на него:

– Гаррет...

– Его призрак.

Джози схватила Мейна за руку, затем быстро вскочила с кресла и стала трясти за плечи:

– Как ты мог?! Как ты мог сделать это?! Я подумала, что ты умер!

Ему следовало бы защищаться, но он не мог сдержать смеха.

– Ты... ты... Я сама сделаю тебя призраком! – Удары ее маленьких кулачков сыпались градом.

Наконец Мейну удалось схватить ее за руки.

– Между прочим, ты это заслужила. – Он с трудом подавил новый приступ смеха.

В этот момент он увидел в глазах Джози все: любовь, которой суждено было продлиться до конца их жизни, уязвимость и бескорыстие, – и это делало ее самой замечательной, забавной и умной женщиной в его жизни.

Брови Джози сошлись над переносицей.

– Негодяй! – выкрикнула она.

– Ты это заслужила.

– Мне не следовало доверять Тесс!

– Ну, по крайней мере Фелтон передал мне твое письмо, – признался Мейн.

– О!

– Будь я проклят, если меня не окружают бездарные писаки! – Он вздохнул. – Сначала Дарлингтон – кстати, этот негодяй собирается стать моим зятем, – а потом и собственная жена: «Любовь важнее брака». Потрясающая напыщенность! Пух и перья! Я и сам мог бы написать мемуары Хеллгейта.