Включить. Выключить
Шрифт:
— Кармайн, здесь всем известно, что почти все убийцы туповаты, — задумчиво произнес Патрик, — и даже самые ушлые из них интеллектом не отличаются. Они дьявольски хитры, везучи, даже компетентны в своем деле. Но этот тип на голову выше всех, в том числе и нас. Вот я и задумался: будут ли его действия подчиняться закономерностям, выведенным психиатрами? А если он сам психиатр? Как профессор Смит? Полоновски? Понсонби? Финч? Форбс? Я ознакомился с их личными делами в Чаббе, и оказалось, что у всех стоит пометка ДП — диплом по психиатрии. Они не
— Черт, — нахмурился Кармайн. — Я же видел эту пометку. Напрасно меня назначили главой особой группы.
— Вклад в работу особых групп вносят все, — успокоил его Сильвестри. — Теперь мы знаем, и что это меняет?
— А убийца может оказаться женщиной? — нахмурился Марчиано.
— Если верить психиатрам — нет, и я склонен согласиться с ними, — твердо заявил Кармайн. — Такие убийцы охотятся на женщин, но к их числу не принадлежат. Возможно, преступник хотел бы стать похожим на этих девочек — кто знает? Мы движемся пока впотьмах.
Дездемона перестала ходить на работу и с работы пешком. Она говорила себе, что поступает глупо, но так и не смогла побороть страх, вспоминая, как за ее спиной шуршали опавшие листья — кто-то преследовал ее, слишком умный, чтобы попасться. При мысли о том, что придется оставлять обожаемый «корвет» на открытой стоянке возле самого гетто, ей становилось дурно, но ничего поделать с собой она не могла. Если машину угонят, она будет молиться о том, чтобы ее нашли в целости и сохранности. Рассказать обо всем Кармайну Дездемона тоже не решалась, хотя и знала, что он не поднимет ее на смех. И поскольку она не имела карибских корней и ее рост значительно превосходил полтора метра, Дездемоне ни на минуту не приходило в голову, что ее преследователь хоть как-то причастен к загадочным убийствам.
Ужиная в гостиной Кармайна, Дездемона думала о том, что он напряжен, как кот, территорию которого узурпировала собака. Нет, резкостей он не допускал, но, как говорят американцы, был весь на нервах.
Впрочем, Дездемона тоже нервничала, выкладывая последние новости.
— Сегодня Курт Шиллер попытался покончить с собой.
— И никто не сообщил мне! — возмутился Кармайн.
— Профессор наверняка позвонит вам завтра, — заверила она, стирая томатный соус с подбородка вздрагивающими пальцами. — Это случилось незадолго до моего ухода.
— Каким образом?
— Кармайн, он же врач. Он сделал коктейль из препаратов, чтобы вызвать сердечную и дыхательную недостаточность, и добавил в него стеметила, чтобы его не стошнило.
— То есть он мертв?!
— Нет. Мори Финч нашел Курта вскоре после того, как тот принял отраву, и поддерживал в нем жизнь, пока его не перевезли в реанимацию больницы Холломена. Ему дали противоядия и промыли желудок, и кризис миновал. Бедняга Мори буквально раздавлен, он во всем винит себя. — Дездемона отложила недоеденный кусок пиццы. — Нет, не могу — аппетит пропал.
— А я привык. —
— Нет, просто самый трагический. Но по-моему, когда он оправится и вернется к работе, те, кто превратил его жизнь в ад, оставят его в покое. Больше никто не будет метить крыс свастиками — отвратительная, мелочная месть! Какими все-таки разрушительными бывают эмоции.
— Само собой. Эмоции встают на пути здравого смысла.
— А это убийство было эмоциональным?
— Холодным, как дальний космос, и горячим, как центр солнца, — ответил Кармайн. — Преступник — бурлящий котел эмоций, хотя он убежден, что умеет владеть ими.
— А вы, значит, не верите, что он ими управляет?
— Нет. Это эмоции управляют им. Потому он и действует так успешно, что внутреннее и внешнее в нем уравновешено. — Он забрал с тарелки Дездемоны остатки пиццы и положил новый кусок. — Возьмите этот, он еще теплый.
Она попробовала и поперхнулась. Кармайн, нахмурившись, протянул ей бутылку коньяка.
— Моя мама предложила бы выпить граппы, но коньяк гораздо лучше. Выпейте, Дездемона. А потом расскажите, кто еще в Хаге пострадал.
Тепло разошлось по ее телу, вслед за ним нахлынуло чудесное чувство облегчения.
— Профессор, — выговорила она. — Все мы считаем, что он на грани нервного срыва. Издает распоряжения, потом забывает про них, отменяет приказы без какой-либо необходимости, смотрит сквозь пальцы на преступления Тамары Вилич… — Она зажала рот ладонью. — Не в буквальном смысле, само собой. За Тамарой числится немало проступков, но скорее нравственного, чем уголовного свойства. Она с кем-то связалась и теперь боится, что правда всплывет на поверхность. Зная ее, думаю, что избранник не просто запретный плод. Она влюблена в него, но он наверняка поставил условие — либо встречи тайные, либо никаких.
— Значит, он либо занимает высокий пост, либо боится жены. Кто еще пострадал, кроме Смита?
Ее глаза наполнились слезами.
— Господи, Кармайн! Да все мы ощущаем это напряжение! И надеемся, что если, не дай Бог, этот… это чудовище снова совершит преступление, оно не будет иметь никакого отношения к Хагу. Моральный дух настолько упал, что страдает наука. Чандра и Сацума поговаривают об отъезде, а ведь Чандра — наша главная надежда. У Юстаса случился еще один очаговый припадок — даже профессору немного полегчало. Такой материал тянет на «нобелевку».
— Очко в пользу Хага, — сухо поддержал Кармайн. Он вдруг переменился в лице, встал на колени перед ее креслом и взял ее за руки. — Вы что-то скрываете. Это касается вас. Рассказывайте.
Она высвободилась.
— Мне-то чего бояться? — спросила она.
— Это видно — вы стали ездить с работы и на работу на машине. Я постоянно езжу мимо Хага и всякий раз замечаю на стоянке ваш «корвет».
— А, вот вы о чем! Просто ходить пешком стало холодно.
— А птичка напела мне совсем другое.