Визитёрша
Шрифт:
— Тимер, ты ведёшь себя странно, — отметила я, чувствуя, как начинаю волноваться и строить страшные гипотезы. — Плохие новости? Император что-то приказал? Объясни уже, а то я начинаю нервничать.
— Надеюсь, что не плохие, — Тимер вяло улыбнулся и сел на пень, подтягивая меня на свои колени. — Будем считать, что сидим с комфортом.
Сказав это, он на мгновение поджал губы, а потом полез в карман и, достав оттуда небольшой свёрток, положил его на мои колени. Затем осторожно раскрыл ткань, и я увидела стопку очень тонких и практически прозрачных браслетов.
— Я хорошо помню наш первый по-настоящему искренний разговор, — произнёс он, взяв первый браслет и аккуратно надев на мою руку. — Помню, что ты не хотела привязываться сильнее ни ко мне ни к этому миру, — говоря это он надел второй и неспешно потянулся за третьим. Казалось, происходящее видится мне во сне. — Знаю, ты хочешь домой. И знаю, что не имею права просить об этом… Но я прошу. Я прошу тебя остаться.
Он продолжал медленно надевать на мою похолодевшую от волнения кисть всё новые и новые браслеты, а я замерла, не зная, как быть и что ответить. Всё в моей душе кричало: «Я не хочу с тобой расставаться!», но мысль о маме заставляла молчать и хотя бы подумать перед тем, как давать ему ответ. А еще, в груди сжимало от боли. Настало время решить, кого из них в моей жизни больше не будет.
— По традиции ты должна думать пятьдесят три дня, — так и не смотря в мои глаза, а только на руку, которую бережно удерживал в своей и на которую продолжал нанизывать браслеты, продолжил Тимер. — Но если ты решишь её нарушить и ответить раньше — я буду только рад. Кажется, этот глупый обряд придуман каким-то садистом…
Поджав губу, я наблюдала за тем, что он делает и боялась того момента, когда Тимер поднимет на меня взгляд и посмотрит в глаза. Сделать ему больно в этот момент, было хуже, чем ударить саму себя.
— Но сегодня отвечать не нужно, — произнёс он беря один из последних браслетов. — Лучше, мне не знать твоего ответа, до того, как мы выйдем из лабиринта. Так будет лучше и легче, нам обоим. — сказав это он взял в руки последний браслет, который отличался от остальных. Он был черным, более широким и, в отличие от остальных, имел разъёмный механизм. Тимер раскрыл его и защелкнул на собственном запястье. — Но когда мы выйдем, я хочу услышать твой ответ, Лирэ. Такой ответ, после которого смогу надеть на тебя последний браслет и назвать своей. А до тех пор он будет на моей руке как подтверждение того, что я жду твоего решения.
Я растерянно смотрела на своё запястье. Прозрачные браслеты были едва заметны на коже. А вот мелкие, как песчинки, черные камни, залитые в стекло, блестели так ярко, что бросались в глаза сразу.
Мне понадобилось мгновение, чтобы справиться с голосом, прежде чем я смогла заговорить.
— Я люблю тебя, — прошептала я. — Это я могу сказать тебе сразу.
На лице Тимера мелькнула едва заметная и немного усталая улыбка. Маг взял моё лицо в ладони и прижался к моим губам осторожным поцелуем. Потом он медленно и нежно касался моих скул, век, лба, а я замерла в его объятьях, наслаждаясь таким сладким и болезненным счастьем.
— А
Мы просидели под мереской до темноты, и с того дня часто возвращались сюда встречать закаты. Здесь же мы были, когда лорд Вирэль отправил за мной очередной пузырь. Я погрузила в него заранее приготовленное письмо, в котором рассказывала маме о новых обстоятельствах и о том, когда именно мы с Тимером войдём в лабиринт. А еще, на случай, если не выйду, в этом письме я с ней попрощалась.
Пузырь исчез, оторвав несколько веток мерески, а я всё стояла и со слезами на глазах смотрела туда, где недавно был мой путь на родину.
— Скучаешь по дому? — тихо спросил Тимер.
— Только по маме, — покачала головой я. — Мне было бы проще знать, что она счастлива, но я её единственный ребёнок и… — когда я представила, как плохо будет маме, когда она прочтёт письмо, меня подвёл голос.
Тимер обнял сильнее и какое-то время мы стояли молча.
— Я знаю, если бы был способ забрать её сюда, ты бы мне сказал. Но… Неужели совсем ничего нельзя придумать? — я немного повернулась и задрала голову, смотря на лицо стоящего за моей спиной Тимера.
Маг покачал головой.
— С силой источника, ты смогла бы перетянуть её к себе, но дело не только в ритуале, — заговорил он. — Она не может переселиться в империю законно. А если я попытаюсь перенести её как некогда перенёс тебя — в обход правил… Второй раз меня не пощадят. Тебя и её тем более.
— А если попытаться перенести её через Бриторию? Зэт говорил…
— Ненавижу, когда ты про него вспоминаешь.
— Я говорю о нём только по делу, — фыркнула я. — Ты думал про Бриторию?
— Там всё ненамного проще, чем у нас. Они чаще совершают переносы, но больше переносы из этого мира в другой, а не наоборот.
— Это из-за боязни эпидемий?
— Из-за опасности эпидемий, Лирэш, — мягко улыбнулся Тимер. — Такие меры предосторожности появились не на ровном месте. Они не согласятся переносить твою мать. Никто не пойдёт на такой риск без веской причины.
— Значит, действительно не выйдет, — тихо подвела итог я. Ничего другого я и не ожидала, но мне нужно было в этом убедиться.
— Прости. Я хотел бы сказать что-то более обнадёживающее, — вздохнул Тимер.
— Я знаю, — едва слышно ответила я, уткнувшись лицом в его грудь.
Оставшиеся до нашего похода дни пролетели очень быстро. И чем меньше их оставалось, тем сильнее я хотела отсрочить неизбежное, а время, как в насмешку проносилось всё быстрее.
За день до выхода у нас состоялась последняя тренировка с Рангефом. Чувствуя близость реальных схваток, где любая ошибка могла стоить жизни мне или Тимеру, я бросалась в бой как никогда раньше. Оттачивая каждый удар из раза в раз, я не обращала внимание ни на усталость, ни на боль в мышцах. Более того — я целенаправленно заставляла себя привыкнуть к этой боли, сжиться с ней и приготовиться к тому, что боль и усталость вскоре будут моими постоянными спутниками.