Визитер
Шрифт:
Оля молчала, пытаясь справиться с собой.
Наконец, когда она выпила рюмку коньяка, мысли потихоньку приняли хоть какое-то направление — верное или нет, Оля не задумывалась.
— Ты не думай, я не стану никому сообщать, — начала она.
— А ты смелая, — сказал Алекс. — Я думал, ты попытаешься от меня бежать. Я бы не стал гнаться, честно.
— Нет. Я совсем не про то. — Девушка попыталась собраться с мыслями, но смогла спросить лишь одно: — А что это было?
— Мгновенное погружение в Запределье.
Оля молча пила кофе.
— Но зачем? — спросила она.
— А затем. Пока дело дойдет до суда, они еще сотню-другую на наркотики подсадят. Увидишь еще, в газетах сообщат, какая при них была доза! Непростые ребятишки, очень непростые. Но они больше не будут. Без всякого суда и следствия. Может, им даже повезло. На зоне они бы умерли медленно и мучительно, а здесь — раз и нет!
— Ты и вправду убил остальных?
— Я же сказал — да. А вот уж апельсинчики — это, простите, не мой почерк.
— Но почему?
— Ну кто-то же должен карать за то, что творили мои подопечные! А творили они немало, уверяю тебя! Один Склепов чего стоит — со своими предложениями воскрешать жертвы терактов! Знаешь, за то, что он творил на юге, ему подошла бы любая казнь. Глумись, но не над этим!
— А почему именно ты?
— Но я же объясняю — кто-то должен делать этот мир лучше. Вот эти детки из метро уже никого не подсадят на иглу. А конкуренты Склепова поймут, чем окончится «большой обтряс» денег, и снова станут лечить понос и золотуху — глупо, но безвредно. И смерть реаниматора-взяточника заставит кое-кого подумать. А кто-то
после этого останется жив, а кто-то — не увязнет по уши в долгах. Разве нормальная жизнь приличных людей — это не цель, ради которой можно убирать всякую грязь?
— Но ты делаешь это с удовольствием!
— А почему бы и нет? Что это за кот, который душит крыс без удовольствия? Что это за солдат, который воюет без удовольствия? Заметь — солдат убивает простых крестьянских парней, таких же, как он сам. Крыса не виновата в том, что она — крыса. Но я не убил ни одного невиновного.
— Только пассажиров сейчас насмерть перепугал.
— И что поделать? Нужно было убрать дилеров любой ценой. А у меня мало времени.
— А если бы не только они?
— А если бы не только они, я сам приехал бы на следующий день в Женеву. Где и был бы успешно осужден. Но убиты только эти три типа вида наркодилер обыкновенный.
— И что ты собираешься делать?
— Видно будет. Думаю, не только ты встала на мой след. Так что спасибо тебе за прогулку по городу, смелый оперативник Оленька Савченко.
Он замолчал, отхлебнул кофе из чашки.
— Ладно, у меня неподалеку припаркована машина. Там — мои записки, досье и все подобное. Вот отдам это тебе — а
Впрочем, все произошло быстрее, чем он думал.
Эйно взял в руки пакет. Хмыкнул, разобрав чей-то знакомый почерк.
Ну-ну, приехали! Нам теперь подследственные, которые ударились в бега, письма пишут. Или, может быть, это все-таки серый порошок, похожий на споры какой-нибудь заразы? Впрочем, вряд ли.
В пакете оказался не порошок — оттуда выпало довольно объемистое письмо. Эйно осторожно взял в руки бумагу и углубился в чтение.
Вначале он просто ничего не понял.
Перечел еще.
Подробности.
Здесь было слишком много подробностей, о которых Кари никак не мог знать — если только не общался с… Но такого же просто не может быть! Это сплошная чушь!
Он закурил, подумал некоторое время. Затем решительно убрал письмо — не хватало только, чтобы кто-нибудь увидел на его столе эту пакость.
Потом он потянулся к телефону, набрал номер мобильника.
В трубке сразу отозвался знакомый, слегка печальный голос.
— Эйно? Приветствую.
— Алекс, тут пришло послание… догадайся от кого.
— Предположим, догадался.
— Какая-то чушь про тебя! Приезжай, прочти — такой мерзодряни я еще не видывал.
— Это не мерзодрянь, Эйно. Это — правда. Кари написал правду. Исповедь на заданную тему. Надеюсь, ты его простишь окончательно? Он славно поработал на собственное освобождение.
— Ты… Ты с ума сошел!
— Это ты не хочешь рассмотреть очевидных истин. Да, к моему послужному списку можешь прибавить небольшой сегодняшний теракт в поезде метро. Не беспокойся, убито всего лишь три наркодилера.
— Да ты издеваешься!
— Ничуть. Вот рядом сидит Оля Савченко, она тебе все подтвердит.
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что брать меня сейчас не надо, — неожиданно резко произнес Воронов. — Я хочу сказать, что вы с С.В.А. вместе можете следовать за мной за километр. И не ближе. Ну, если для вас жизнь стажера что-то значит, конечно.
— Сволочь! — прошипел Эйно.
— Знаю и это, — отозвался Алекс. — Так меня называл каждый третий из моего списка. Ничего нового ты мне не сказал. И не скажешь сейчас. Так что прощай.
— А теперь идем к машине, и как можно быстрей.
Оля молча встала из-за столика кафе и столь же молча пошла рядом с Алексом. Они напоминали отдыхающую парочку, отпраздновавшую День города и возвращающуюся домой.
Стоянка и в самом деле находилась рядом.
Воронов открыл дверку, долго рылся в бардачке. Потом подал ей несколько объемистых папок.
— Держи. Тут еще и дискеты. И не поминай лихом. А я, может быть, успею проскочить. Да, где-нибудь час протусоваться можешь? Подальше отсюда.