Визитер
Шрифт:
Это было точно — Эйно и в самом деле обожал технику и старался, чтобы его сотрудники относились к ней так же.
— Ну, а после будет знакомство с народом, — улыбнулся Воронов. — Или — на завтра перенесем… — отчего-то добавил он.
На улице Оля отчего-то почувствовала себя неважно. Возможно, все дело было в духоте в помещении центра. Или же — в том, что там беспрестанно курили.
Идти пришлось по набережной — мимо «Лениздата» к Невскому проспекту.
Девушка успешно миновала само здание «Лениздата» — этакий архитектурный памятник прошлого века, коробку
А дальше до Невского было подать рукой. И до Дома журналиста — тоже. Нужно всего лишь пройти по мосту, на котором бронзовые юноши укрощают бронзовых коней.
Уже почти что сойдя с моста, Оле пришлось миновать группку довольно неприятных молодых людей, настойчиво протягивающих прохожим какие-то не то рекламные листовки, не то карточки. Ей буквально перегородили дорогу, так что девушке пришлось сделать шаг в сторону, чтобы рука с карточкой зависла в воздухе.
Рожа у раздатчика была отвратительной на редкость, с такой рожей нужно сидеть в тюрьме, а не ходить по центру города. Профессия его была еще хуже, и Оля об этом прекрасно догадалась. Сейчас молодым людям попадет в сети какой-нибудь дурак или дура, которые не читают газет и не знают, что есть такая штука — «лохотрон». Конечно, дурак тут же что-нибудь «выиграет», конечно, среди прохожих найдется еще один «выигравший» с тем же номером карточки — ошибка, видите ли, вышла. А через минут десять вся наличность дурака перейдет к продувным рожам.
Можно было бы применить какое-нибудь почти что безобидное заклятие — ну, к примеру, заставить продувных рож бросить свой бизнес и бежать сломя голову к ближайшему возможному туалету, где они и пробыли бы остаток дня. Но Оля не стала расходовать на «лохотронщиков» магическую энергию. В конце концов, их добыча — дураки. А глупость надо наказывать. «Глупость — грех первейший и вреднейший», — это было одной из заповедей О.С.Б. К тому же, время пресс-конференции уже подходило, а опаздывать не хотелось.
Посему, «лохотронщики» продолжали дурить народ и дальше, а Оля спокойно перешла Невский.
И снова с ней что-то произошло — будто в сон неожиданно потянуло. Она медленно прошла в холл, мимо вахтерши, которая ее ни о чем не спросила, а потом поднялась по лестнице на второй этаж. Ноги слушались плохо, и девушка никак не могла сообразить — с чего это на нее нахлынула такая усталость.
Где именно находится та самая Зеленая гостиная, девушка совершенно не представляла, поскольку оказалась здесь в первый раз.
У столика с телефоном, где должна была дежурить еще одна вахтерша, никого не было, так что приходилось разбираться самой.
К счастью, на лестнице послышались шаги, кто-то оживленно переговаривался друг с другом. И через секунду на лестничной площадке обнаружился курчавый и чернявый парень в очках — точь-в-точь как у господина Воронова. В одной руке у парня была полуоткрытая сумка, откуда торчал блокнот, в другой он держал свою спутницу — миниатюрную девушку, — казалось, подует ветер — и она улетит.
—
— А, это рядом, идем, — рассеянно сказал парень, хотя Оля заметила его внимательный взгляд. Похоже, он отлично подмечал всех «не своих».
— А ты откуда? — спросил ой, когда они вошли в довольно большое помещение с вытянутым столом в форме буквы «Т».
— Так, агентство, практика, — пожала плечами Оля.
— А, журфак, — догадалась миниатюрная девица. — Понятненько… — протянула она не очень-то одобрительно — кажется, Оля сразу же очень низко пала в ее глазах.
— Что есть воробей? Это соловей, окончивший журфак! — изрек курчавый юноша.
— Не с журфака, а на испытательном сроке, — Оля вовремя догадалась исправить ситуацию.
— А, — понимающе кивнул парень. Похоже, ответ был правильным — правда, дался он с большим трудом.
Молодые люди могли задавать вопросы дальше, и, в конце концов, привести Олю к провалу как тайного агента, но тут их внимание было отвлечено каким-то субъектом, протискивающимся через двери гостиной.
Субъекта было сложно не заметить, а заметив — не запомнить. Строго говоря, первым появился не он сам, а его огромных размеров живот. А уж после в дверь пролезло все остальное.
— О, Крыжовников! — восторженно протянула миниатюрная. — Значит, обед будет хорошим.
— Еще бы, — заявил курчавый. — Этот куда попало точно не пойдет. Кстати, запоминай, раз уж на практике, — наставительно обратился он к Оле. — Вот товарищ Крыжовников. Неважно, какое он там радио Гондураса представляет, но обедает всегда вкусно и хорошо. У него на разные презентации — нюх. Это, знаешь ли, легенда! Таких, как он, надо знать в лицо…
Крыжовников тем временем сел. Оля опасалась, что сейчас в гостиной раздастся треск ломающегося стула — но нет, каким-то невероятным образом все обошлось.
Потом вошли еще несколько человек. Об Оле, к счастью, окончательно забыли.
О том, как проходила сама пресс-конференция, девушка помнила очень плохо и очень смутно. Она сосредоточенно ковырялась в блокноте, пытаясь записать слова выступающих, — те, вроде бы, особенно подчеркивали безопасность и дешевизну туров. Оле показалось, что главное — выписать в блокнот их фамилии, но оказалось, что и этого не нужно — присутствующим раздали рекламные проспекты и релизы.
Так что теперь самым важным было не уснуть. И самым трудным.
Оля стоически сопротивлялась сну, не понимая, что за мерзкую шутку выкинул так неожиданно ее организм. Вроде все было в полном порядке — по крайней мере, утром. Она отлично отдохнула у себя, на Петроградской. Прекрасно позавтракала там же, в столовой О.С.Б. А вот теперь что-то происходит, а она совершенно ничего не может сообразить. И — что хуже всего — у нее полностью рассредоточено внимание.
Пожалуй, для сопротивления сну нужно было попытаться применить кое-что из того, чему ее уже научили в О.С.Б. Например, дыхательную гимнастику, после которой чувствуешь бодрость.