Визит к императору
Шрифт:
– Да это не я сказанула, это Горький.
– Какой такой горький-сладкий?
– Да был один такой… Максим Горький. Певец максимально горькой жизни. Говорил, желаю изображать свинцовые мерзости и ничего более. Ну и доизображался… ладно, о Горьком мы потом потолкуем. Ну что, ребята, летим? От винта, как говорится!
Братья переглянулись. При чем тут винт? Заговаривается Хлоя! То о горечи что-то несусветное ляпнет, то о Париже, то о винтах… И все ни к селу ни к городу! Что годы-то делают – хоть собой она баба и справная, красоту сберегла, а вот головой за долгие века скорбна стала!
Впрочем, полет над городом быстро отвлек братьев и пустил их мысли
Ужинать Маргарите и тетушке отныне все чаще приходилось вдвоем. После еды они переходили в гостиную, где пили чай и беседовали у камина. Мебель здесь была обтянута тканями в сиреневых тонах – как оказалось, лет сто с хвостиком назад императрица Александра Федоровна оформила в сиреневых тонах свой будуар в Царском Селе, после чего сиреневые тона в интерьере вошли в большую моду. Вообще, княжне было о чем рассказать…
Вот и в этот раз Маргарита полагала, что тетушка предастся каким-нибудь занимательным воспоминаниям, но княжна неожиданно заявила, что Маргарите необходим «придворный наряд», и сшить его следует срочно…
– Ма тант, если вы полагаете, что мне необходимо обзавестись нарядным платьем, я попытаюсь создать его при помощи чар. Помните, как фея-крестная наколдовала наряд для Золушки, перед тем как отправить ее на бал? У меня не такой уж большой опыт, но приличный наряд при помощи волшебной палочки я, наверное, наколдую.
Тетушка поморщилась:
– Опять колдовство? Ты, дитя мое, попала в настоящую зависимость от магического процесса. А это небезразлично для твоего душевного здоровья и общего самочувствия. Иногда отдаленный эффект от самого заурядного колдовства сказывается роковым образом… И предположить трудно, к чему приведет какая-нибудь сущая ерунда, если бездумно вмешиваться в естественное течение дел. Я лично давно не занимаюсь вульгарным колдовством при помощи палочки и тебе не советую. Это забава для слабых, изломанных людишек. Нечто сродни кокаину, которым сто лет назад так увлекалась богемная молодежь!
Маргарита хотела было заметить, что наркотики – страшная проблема и в наши дни, к тому же теперь на борьбу с ними направлено гораздо больше сил, потому что люди наконец осознали суть этого зла, но промолчала. Просвещать тетушку по вопросам современных социальных проблем – дело неблагодарное. С одной стороны, уединившись от мира, княжна о многом не знает и знать не желает, а с другой… просвещение тетушки в практическом плане ничего не даст и только уведет разговор в сторону, затянув его до бесконечности.
– А что касается наряда, – продолжала между тем тетушка, – запомни: в важных, судьбоносных случаях ты должна быть прекрасно одета! Именно быть, а не казаться!
Маргарита задумалась. Вообще-то она терпеть не могла всяких дилетантских философствований по вопросам осмысления жизненных проблем. Но фраза: «Именно быть, а не казаться!» – в устах княжны звучала особенно странно.
Ведь всего того, что их в данный момент окружало – и этого камина, украшенного резным мрамором, и наборного паркета, и кресел, обитых шелком в мелких розочках, и вазы с пионами, – фактически не было, хотя вещи казались вполне материальными,
Или, наоборот, дворец кажется руинами… Хотя тетушка ведь уверяла, что этого дома фактически нет. Но при этом она сама говорила: «Согласись, сейчас ты ощущаешь себя вполне комфортно и уютно, и по твоим субъективным ощущениям и дом, и вся его обстановка есть».
Значит, есть то, чего нет? Так что же это, как не колдовство?
Однако дискуссию по вопросу колдовства тетушка решительно пресекла:
– В колдовстве чаще всего нет никакой нужды. Я не колдую, я просто исполняю свою волю. Надо уметь заставлять окружающую действительность изменяться по твоему желанию. Хотя бы в каком-то небольшом, локальном сегменте. Сознание настоящего мага превыше материальных законов. Сильной личности никакие заклинания, котлы с зельем и волшебные палочки не нужны. Надеюсь, со временем ты это поймешь. Но запомни: следует проявлять большую осторожность, когда произносишь слово «хочу»! Желания сбываются, и, увы, не всегда это приводит к добру.
Встав с кресла, тетушка дала понять внучатой племяннице, что разговор закончен. Но прежде чем величественно покинуть комнату, она заметила:
– Тебе пора переодеться, ма шер. У нас сегодня будет важная гостья. Я пригласила мадам Ламанову.
Мадам Ламанову? Маргарите показалось, что она ослышалась. Хотя фамилия была довольно редкой и ошибиться было трудно. По работе Маргоше часто доводилось составлять биографические справки о самых разных людях, и множество разнообразных сведений застревали при этом в памяти.
– Неужели вы говорите о Надежде Петровне Ламановой? – осторожно осведомилась она.
– Именно, – подтвердила тетушка, воздержавшись, впрочем, от дальнейших комментариев.
Надежда Петровна Ламанова была знаменитой дамой-кутюрье в дореволюционной России. Впрочем, тогда ее чаще называли на российский манер «моделисткой», а не кутюрье, но Ламанова выделялась из общего ряда модных портних. Она обшивала очень важных персон, в том числе – царскую семью, и была удостоена права именоваться «поставщиком Двора Его Императорского Величества». Российские дамы, от самых знатных аристократок до жен богатейших промышленников и популярных актрис, почитали за великую честь и милость, если Надежда Петровна соглашалась сшить им платье в своем салоне. Хотя процесс создания наряда от Ламановой был для клиентки утомительным…
Прежде чем начать работу, мадам внимательно изучала облик заказчицы, а потом долго прикладывала куски ткани к ее фигуре, вдохновенно колдуя над складками шелка, бархата, тафты, кружевами и лентами. Да, именно – колдуя! Все были уверены, что без волшебства в этом деле не обходилось. Как иначе можно было заставить простой отрез ткани слушаться приказов мадам и превращаться в нечто чудесное, следуя прихотливым извивам ее фантазии?
Будущий шедевр скалывался булавками прямо на модели, и, когда измученная клиентка начинала походить на большой кокон из ткани, эту заготовку осторожно снимали и отдавали закройщицам. Платья получались уникальными и стоили дорого, но все главные модницы Российской империи стремились шить у Ламановой…