Вий

Криптонов Василий Анатольевич

Мороз! Подо мной образовалась новая льдина, толстая и крепкая. Я посмотрел на туши. Время терять не хотелось. Жаль, терминатора со мной нет! Хотя, если вспомнить опыт Александра Невского на Чудском озере — хорошо, что нет. Искал бы его сейчас на дне… Надо подкинуть инженеру мысль, пусть водоплавающую модель сделает. А пока придётся самому возиться. Я запалил туши, вернулся за лодкой — которую вморозил в лёд. Обещал же Глебу, что верну.

Мороз! Теперь ледяная дорожка протянулась до самого камня. Воде

я больше не доверял. Мало ли, вдруг родня прискачет, за своих заступаться. А тут уже недалеко, добегу. Лёгкую лодку я потащил по льду за собой, как санки.

На камне сидела птица. Большая. Примерно с пингвина. Но на этом сходство заканчивалось. У птицы не было ни крыльев, ни чего-то их заменяющего — рук или ног, например. Зато у неё были длинный хвост и лицо. Человеческое. Женское.

— Здравствуй, добрый молодец, — проворковала птица.

Таким сладким голосом, что на работу в телефонные интим-услуги взяли бы без собеседования.

— Привет. Это ты, что ли, бесхозные пни раздаёшь?

На женском лице отразилось изумление.

— Здравствуй, добрый молодец, — тем же чарующим голосом повторила она.

— У-у-у. На бота нарвался, надо же.

Я подошёл ближе, собираясь осмотреть камень. Птица нервно забила хвостом.

— Ты что, меня не узнал?!

— А что, должен был?

— Конечно! Узнать и упасть замертво!

— Ну, блин. Сорян. Посиди ещё, может, кто-то менее устойчивый нарисуется.

— Я — птица-гамаюн!

— Здорово. И чё?

— Я предскажу тебе смерть, и ты умрёшь!

— Хм-м. Видишь ли, какая штука. Умрут рано или поздно вообще все. Жизненный цикл, круговорот в природе — слыхала? Это случится и со мной, и с кем угодно в любом случае, совершенно независимо от тебя.

— Ты должен был напугаться предсказания и умереть, — заныла птица.

— Бр-р-р. Погоди, фигня какая-то. Ты скажешь, что я умру, и я от этого умру?

— Ну да! Я же вещая птица, я вижу твою смерть!

— А если ты увидишь, что я умру в восемьдесят шесть лет от ожирения, на собственном таитянском острове, в окружении одиннадцати детей и семи действующих любовниц?

— Нет! Я увижу, что ты умрёшь сейчас!

— Бред какой-то. Скажи лучше, как пень раздобыть.

— Нет, я должна предсказать тебе смерть!

— Ну, окей. Предскажи, а потом про пень поболтаем.

— Ты умрёш-ш-шь, — заглядывая мне в глаза, прошипела птица. И ударила хвостом по камню.

— Спасибо, я в курсе. Так, насчёт пня…

От расстройства птица забилась в истерике и грохнулась с камня в воду. Я выдернул её за хвост, посадил обратно.

— Ты прикоснулся ко мне! — взвизгнула птица.

И вдруг рассыпалась пеплом, на камне осталось лежать единственное перо. Красивое. Изумрудно-зелёное, с фиолетовыми разводами и перламутровым отливом. И косточки.

Золотые, пять штук.

Глава 15

— Всегда знал, что истерики до добра не доводят, — проворчал я.

Сдул пепел, перо вещей птицы отложил в сторону — задарю Марусе, она такие приколюхи любит, — принялся собирать кости. И заметил, что камень под ними не ровный. Расчистил рукавом остатки пепла.

В красно-коричневую поверхность камня был вдавлен отпечаток ладони с растопыренными пальцами. Не какая-нибудь гигантская хрень из банки — обычный отпечаток нормального человеческого размера.

Собственно, вариантов, что делать, было немного. Единственный возможный источник информации сдох от досады, теперь уж только самому решать. Не придумав ничего другого, я положил ладонь на отпечаток.

На всякий случай был готов к чему угодно, вплоть до внезапной атаки неведомых тварей из-под земли и с воздуха, но ничего подобного не произошло. Камень приятно потеплел. Перо, оставшееся от птички-истерички, чуть приподнялось и повисло в воздухе. А на поверхности камня проступили линии и кружочки — карта.

Перо взлетело выше. Коснулось одной точки на карте. И другой. Между точками протянулась извилистая красная линия. Угу. Маршрут построен. Спасибо, Алиса.

Точка, которой перо коснулось в первый раз — это, видимо, мое местонахождение, Полоцк. А конечная точка — собственно, конечная точка. Одна фигня — названий у точек не было. Ни у одной. Я ждал, но они не появились. Просто через какое-то время карта погасла, перо опустилось на мою ладонь, а камень под ладонью вновь стал холодным. Всё.

Ну, собственно, теперь надо перемещаться куда-то, где есть карта. При моей-то фотографической памяти с городом не ошибусь. А дальше, видимо, должно включиться перо.

* * *

Первым долгом я вернул пацанам лодку.

— Ишь ты! Живой!

— Ну даёт, пореченский!

— Наш человек! — слышал я высказывания охотников.

— Может, давай к нам? — хлопнул меня по плечу Глеб. — Чего там, в твоём Поречье, интересного? А тут что ни день — то какие-нибудь чудеса творятся.

— Спасибо за приглашение, конечно, однако вынужден отклонить. Пока у меня и в Поречье веселья хватает. Но я буду временами набегать.

— Набегай-набегай. Ещё помощь-то нужна какая?

— Не, всё нашёл, что хотел. Спасибо!

Далее я ушёл красиво — нащупал в кармане амулет и сгинул, не утруждая себя вычерчиванием Знака. Ну его нафиг, следы лишний раз оставлять. Конечно, охотники тут, как принято выражаться, добрые, но доверяю я по факту одному лишь Глебу. И того-то знаю — без году неделю.