Витой посох
Шрифт:
— Здравствуй, милая! — встретил ее голос черноволосой женщины лет тридцати на вид. — Ты на какой факультет?
— На целительский…
— Значит, тебе вон к тому столу.
Ольвия крошечными шажками подошла к указанному столу и замерла перед ним. За столом сидела бабушка божий одуванчик с очень добрыми глазами.
— Ты ко мне, девочка? — ласково спросила она. — Ой, как хорошо, а я уж думала, что ко мне никто не придет. Садись.
Осторожно опустившись на краешек мягкого стула, каких она еще в жизни не видела, Ольвия перепуганно уставилась на старушку, ее всю колотило.
— Ну что ты, девочка, не бойся, — укоризненно
— Ольвия, дочь Тейра, с 64-й радиальной…
— Значит так и записываем: Ольвия Тейри. А закончишь учиться, станешь ло'Тейри.
— Я?! — изумлению девушки не было предела.
— Ты, ты, — весело рассмеялась старушка. — Сейчас пойдешь на второй этаж, там тебе выдадут положенную ученице Академии одежду и все необходимые принадлежности. Также получишь стипендию за первый месяц — стипендия тебе нужна, я вижу. Поможешь родителям немножко. Да, ты где хочешь жить, дома или в общежитии? Выделяется одна комната на двух учениц.
— На двух? — не поверила Ольвия, всю свою жизнь прожившая в одной крохотной комнатенке с родителями и тремя сестрами. — Целая комната?!
— Да, — улыбнулась ведьма. — Тогда я записываю тебя в общежитие.
— Спасибо! — глаза девушки горели радостью.
— Иди, милая! На втором этаже тебя встретят.
В последующие после объявления о начале приема в Академию Ведовства дни к зданию Академии продолжали подтягиваться претендентки. По одной, реже по двое-трое, они нерешительно стучались в двери Академии и просили разрешения у привратника войти, чтобы попытаться пройти проверку на наличие дара. В основном это были девочки и девушки из бедных кварталов, узнавшие об открытии Академии позже от знакомых и соседей или не решившиеся прийти в первый день.
Так были приняты две сестры — Ания и Лария, у них оказался достаточно сильный дар, причем у старшей он не только уже открылся, но и начал сжигать девушку, так что сразу после приема ее пришлось отправить на лечение к опытным ведающим.
Некоторых претенденток приводили уже принятые в Академию подруги, других находили наставницы Академии, заметив подающую надежды девушку на улице, некоторых отправляли сюда столичные ведуньи, желая избавиться от собственных не слишком перспективных учениц. Брали всех, имеющих какой-либо, пусть даже самый слабый дар.
На третий день рано утром к дверям Академии робко подошел худенький мальчик лет одиннадцати, ведущий за руку испуганную девочку лет девяти. Дети было одеты опрятно и добротно, хоть и просто, но мальчик, судя по вышивке на камзоле, скорее всего принадлежал к высшему обществу. Странным казалось, что ни вблизи детей, ни в отдалении не было видно ни слуг, ни охраны, ни кареты — похоже, они пришли пешком и, к тому же, тайком от старших. Уже около самых ступенек девочка в очередной раз начала несмело сопротивляться спутнику, явно в страхе пытаясь отказаться идти дальше. Мальчуган, наклонившись к ее уху, стал успокаивать и обнадеживать спутницу, последним его аргументом были слова:
— В крайнем случае, я скажу, что я сын герцога ло'Тайри, а ты моя сестра — тогда они тебя точно примут.
Эти слова несколько успокоили девчушку, и они стали подниматься
Поднявшись к дверям, мальчик вежливо, но настойчиво попросил привратника пропустить его вместе с сестрой на комиссию. Тот попытался что-то возразить, ссылаясь на то, что комиссия сегодня не проводится. Мальчик упорно настаивал на том, чтобы хотя бы кто-нибудь из преподавателей посмотрел его сестру, потому что добираться им пришлось довольно далеко. Препирательство охранника с детьми прервало появление в открывшейся двери одной из молодых наставниц.
— Нори Ритон, — назидательным тоном произнесла ведающая. — Насколько я помню, охрана с первого дня была уведомлена о том, что вы должны пропускать претенденток без всякой задержки, вне зависимости от их социального статуса, внешнего вида и времени суток.
— Но, да-нери, это же совсем дети! Мало ли что они себе вообразили. Я просто посчитал, что нет смысла расходовать время уважаемых наставниц на выслушивание детских сказок.
— Это не вам решать, нори, на что мы будем тратить свое время, — сухо произнесла молодая наставница. — И решать, что для нас важно, а что нет, мы также станем сами. С этой минуты дополнительно уведомляю вас, что возраст и даже пол приходящих не являются значимыми для беспрепятственного пропуска на собеседование. Попрошу вас это запомнить с первого раза.
Привратник хотел еще что-то сказать в свою защиту, но, натолкнувшись на взгляд ведающей, ставший холодным и пронзительным, что-то невнятно промямлил и отступил в сторону. Когда наставница повернулась к застывшим около дверей детям, почти готовым убежать, глаза ее снова стали мягкими и ласковыми:
— Здравствуйте! Входите, не бойтесь, — мягко сказала она и осторожно взяла мальчика за руку.
Как зачарованный, он, не отпуская спутницу, последовал за ведающей внутрь здания. В пустом холле стояли полумрак и тишина. Мальчик растерялся, но тут же услышал голос сопровождающей:
— Я — дежурная наставница. Меня зовут Ландрия. Поскольку сейчас претенденты на поступление стали прибывать поодиночке и в разное время, собеседование проводится в одном из кабинетов. Прошу вас, пройдемте за мной!
Дети вместе с Ландрией прошли через холл и вошли в один из кабинетов, располагавшихся в его торце. В кабинете находились два мягких дивана около стен и массивный стол у окна.
— Присаживайтесь! — сказала детям ведающая, но сама не села. — Я сейчас схожу за старшей наставницей, подождите несколько минут.
На самом деле Ландрия, одна из немногих передающих менталисток среди персонала Академии, уже послала вызов Эдне, но хотела переговорить с ней до общей беседы с детьми. То, что у девочки есть уже начавший открываться дар целительницы, она прекрасно поняла и сама. Тот факт, что это началось в девять лет, Ландрию тоже не удивил — у нее самой дар впервые проявил себя еще раньше. Беспокоил молодую ведунью мальчик. Ландрия не могла читать мысли в прямом смысле этого слова, да и передавала скорее не словами, а образами, которые могли воспринять далеко не все и на небольшом расстоянии, но слишком уж хорошо ощущались у внешне благополучного мальчугана из высшего общества эмоции боли, страха и отчаяния.