Витамины для черта

Колочкова Вера Александровна

 А потом уже поздно стало. Потом Артемкин директор взял их «в семью», вместе с женой своей Жанной Аркадьевной удочерил–усыновил–увнучил. И своей, собственной семьи у них не стало – все было подчинено графику чужой жизни, ни минутки не продыхнуть. Как это все так быстро произошло – Лена и оглянуться не успела. Молниеносно просто.

— Ну скажите, что, что мне теперь делать? – заламывая руки, вопрошала она у Аси и смотрела на нее с надеждой, будто та и в самом деле могла эту надежду взять и преподнести на тарелочке.

— Я не знаю, Леночка. Правда, не знаю.

— Но ведь вы же как–то решили этот вопрос!

— Да ничего я не решала. Это дети за меня решили. Взяли и

запротестовали вдруг. А сама бы я никогда, наверное… Знаешь, как мой сын сказал? Не хочу, говорит, быть витамином для черта! И все тут! А Светка вообще мне всяких страстей про себя нарассказывала. Ей, видишь ли, казалось все время, что Жанночка в нее переселяется и ею живет. Представляешь, фантазии какие?

— Нет, Ася, не фантазии. Правда это. И в самом деле — переселяется. Она сейчас так увлечена моим будущим образом и интерьером нашей будущей квартиры… Все время будто заигрывается нами, как куклами какими. Взахлеб просто. Вы знаете, я вот так же в детстве любила «в дом» играть. Увлеченно переставляла по–всякому кукольную мебель, и куклы мои в том доме правильно сидели, правильно ели, правильно спали – как мне хотелось. И я получала от этого большое удовольствие, помню… А сейчас я сама – та кукла, выходит! Кукла! Кукла! Кукла!

 Лена вдохнула в себя воздух и тихо заплакала. Было видно, что плакать ей хочется вовсе не так тихо, а хочется громко, навзрыд и отчаянно, да она стеснялась. Ася протянула к ней руку, дотронулась до рассыпавшихся по плечам светло–русых волос, погладила по плечу ласково:

— Ну не надо, не плачь, Леночка. Все не так и страшно, наверное, а? Ты же сильная девочка, ты молодец! Сразу сама все увидела! Я вот, например, ничего такого и не замечала даже. А может, боялась замечать. У страха глаза велики, знаешь. Когда очень боишься, страх сам тебя и уговаривает, что все хорошо, все нормально, что только так с тобой и быть должно…А может, и впрямь все не так страшно, а?

— Да как же не страшно, что вы… А Артем? Я на его мучения просто смотреть больше не могу!

— А он мучается?

— Конечно! Приходит с работы и рычит. И по полу катается. Обхватит себя за голову руками, рычит и катается, рычит и катается… Не могу, говорит, больше! Улыбаться не могу, дураком радостным быть не могу… А назавтра перед шефом все равно козликом скачет. Тот из него, знаете, как веревки вьет? То оскорбляет походя, то приказывает таким тоном, будто собаке команды отдает, а то дружить начинает так снисходительно–обидно, что лучше бы уж оскорблял…А Артемка что - он все равно козликом…

— Так пусть уходит, если так плохо ему! Вот возьми и скажи ему – пусть уходит!

— Да говорила уже! И все время говорю! Не может он решиться. Соблазн – это такая штука коварная… Да и не отпускает его от себя Лев Александрович практически. Все время при себе держит. И на работе, и дома…Что мне делать–то, Ася?

— Не знаю я, Леночка. Одно тебе скажу - выбираться вам из этого все равно рано или поздно придется. Иначе пропадете. Съедят вас в виде витаминов. Меня вот съели практически. Я видеть перестала, чувствовать перестала, детей своих понимать перестала… Они меня ели, а я радовалась. И думала, что дружу. Хотя один мой знакомый заявил недавно, что я сама в этом виновата, что я ничуть их и не лучше, получается! Просто моего маленького черта, как он мне объяснил, тянет к другому, более большому черту…

— А вы, я так поняла, очень давно с ними дружите, да? Жанна Аркадьевна говорила – еще со студенческих времен. И что, ваша дружба всегда такой была?

— Нет. Не всегда. Ты знаешь, мой муж был очень свободным человеком. И дружить умел на равных хоть с кем. Как–то отскакивала от него

чужая воля, не пускал он ее в себя. Умел как–то. Только сейчас я до конца понимаю, какое это благо – так вот жить, как мой Павлик жил…Ну почему я–то так не смогла?

 Ася задумалась и замолчала, будто провалилась в ушедшую безвозвратно, беззаботную свою замужнюю жизнь. Павлик и в самом деле умел дружить с Левушкой. Умел его принимать таким, вместе со всеми его чертями. Вернее, умел ценить и любить своего друга без этих его чертей, просто не боялся их, и все. На место их ставил. И он никогда не смог бы стать витамином, и ей бы не дал, если бы жив был… И Пашка от нее никогда б не сбежал… Чего ж она потерялась так в жизни, господи? Права, права Катерина - надо учиться уметь зубы показывать. Потому что зубастых витаминов не бывает. Потому что надо уметь жить своей жизнью. Пусть бедной, пусть одинокой, пусть несчастной, но своей. И чужого брать нельзя, но и своего не отдавать. Может, это и есть то, что называется собственным достоинством? То бишь достояние, которое одному тебе только и предназначено? А что — каждый сам себе хозяин и ответчик. Как вот эта, например, растерянная и плачущая молодая женщина, пришедшая к ней за советом. Тоже не хочет витамином быть. Молодец… Только какой из нее, из Аси, такой уж советчик? Ей бы самой сейчас кто подсказал, как Пашку в дом вернуть…

— Вы знаете, Ася, мой Артем вовсе не такой, каким вы его видели! Я же его знаю! Он ослеп и оглох просто, будто ключи от самого себя потерял. Все время твердит – это наш шанс, это наш шанс…Как будто сам себя в этом убеждает. Я начинаю спорить, а он кричать на меня начинает…И злится! Чувствует, что я права, а решительный шаг никак сделать не может. А вдруг он его так и не сделает, а?

— Лен, да ведь ему и в самом деле трудно! Соблазн получить от жизни все и сразу и не таких мужиков ломает. Ему, может, просто помочь надо?

— А как?

— Не знаю, Лен. По крайней мере, твоих доводов он не услышит. По себе знаю. Я их, например, тоже не слышала. Чем больше будешь слов говорить, тем сильнее он сердиться на тебя будет. Придется тебе самой все на себя брать. Начинать протест в одиночку. Как Пашка, сын мой. Он взял и из дому ушел, и во мне вдруг что–то открылось, что–то вдруг расти начало. Работа внутренняя началась, изломала–измаяла меня всю, окаянная…

— И что, мне тоже уйти?

— Не знаю. Смотри сама. А для начала просто откажись от этих походов в гости. Хотя я понимаю, как это трудно…

— Да какие гости, Ася! В гости, это когда тебя приглашают, а не требуют немедленного присутствия! В любое время, хоть днем, хоть ночью. Вы знаете, я такого душевного ужаса никогда еще не испытывала…

— Ну да, чертям же витамины нужны. И всегда срочно. И в любое время – хоть днем, хоть ночью…А раз не хочешь быть витамином – не будь им. На самом деле все просто, очень просто. Взяла и отказалась. И все.

— Ну да. Так оно, конечно. Только Артема жалко – он так шефа своего боится…

— Ничего. Побоится и перестанет. Понимаешь, вы же только в комплексе им нужны, в одной, так сказать, коробочке. А если один составляющий витаминку микроэлемент вдруг выпадет, то и вся коробочка не нужна будет. Так что придется тебе эту войну одной начинать, Леночка. И Артему она на пользу пойдет – в следующий раз уж больше к черту в пасть не полезет.

— Да, Ася. Видно, так и придется поступать, — вздохнула Лена и улыбнулась легко. Вскинув на Асю вмиг заблестевшие глаза, весело добавила: — Господи, я за это время чуть с ума не сошла! Еще б немного, и сломалась. А сейчас думаю — никому не отдам свою жизнь! Фигушки! Сама ее проживу! И Артемкину тоже не отдам!