Вишенка
Шрифт:
— Эм…, по-видимому, это и есть наша новая сотрудница? — задает вопрос мужчина чуть повыше Босса. Очень красивый, с черными, как смоль, волосами, как с обложки — раскройте секрет, как вам это удалось?
Он едва заметно улыбается, а в глазах пляшут чертики. Второй, чем-то похожий на Босса, тоже смеется.
— Макс, ты, кажется, опаздывал на встречу, — ледяные нотки в голосе Захарова напоминают мне, что я сейчас должна достойно выйти из ситуации. Что делать? Промолчать? Я понимаю, что шутка над Боссом не грозит мне ничем хорошим. Судя по всему,
— Правда, опаздываю…, — Беляев, улыбаясь, отправляется в свой кабинет, но прежде, чем закрыть дверь, обращается ко мне:
— Заеду как-нибудь на кофе. Расскажете? — все также улыбаясь и не дожидаясь моего ответа, скрывается у себя в кабинете.
Второй мужчина подает руку Захарову:
— Как только что-то прояснится, наберу. Пока.
— Пока.
Алан Сергеевич подходит к столу, берет лежащий отчет, оборачивается ко мне:
— Зайдите.
Захожу за ним в кабинет. Желудок скручивается в спираль, сердце начинает биться в ускоренном режиме, дыхание затрудняется. Черт!
— Присаживайтесь. — он листает отчет, но я точно вижу, что не вчитывается, больше делает вид. Я сижу на кресле, он — напротив, за столом. Чтобы куда-то деть глаза, рассматриваю кабинет. Он точно под стать хозяину. Современный дизайн в серо-белой гамме, стены с отделкой из натурального камня, панорамные окна. В интерьере минимализм: стол, шикарное черного цвета офисное кресло, два кресла для посетителей напротив стола, черный кожаный диван под стеной левее и шкаф для бумаг с закрытыми полками. Все безупречно и Босс тоже. На нем джинсы, белая футболка, сверху синий пиджак. Все, вроде просто, но ему безумно идет синий цвет. Вещи дорогие, видно невооруженным глазом, сидят идеально. Из-за простоты стиля создается впечатление, что он плевал на все условности — костюмы, галстуки, запонки. Он живет так, как удобно ему. Единственная статусная вещь — часы. Я такие недавно в журнале видела, боюсь и представить сколько они стоят. Захаров поднимает глаза, пристально смотрит несколько секунд.
Меня прокалывает сотнями мурашек. Что происходит? Может, он жалеет, что взял меня на работу?
— Отчет Семен делал?
— Да. Я дополнила только за последние несколько дней.
— Главному бухгалтеру не забудьте скинуть в электронном виде.
— Хорошо. Я помню.
— Максим Александрович, мой заместитель, грозился к вам на кофе заехать. Надеюсь, вам объяснили наши правила относительно романов на рабочем месте? Он, иногда забывает. Напомните ему, пожалуйста, за чашкой кофе.
Сглатываю. Возмущение закипает мгновенно и, наверняка, искрами сыпется из глаз. То есть, он думает, что я могу допустить отношения с его замом? Делаю усилие:
— Обязательно напомню. Я могу идти?
— Идите.
Как могу, быстрее, но чтобы это не показалось побегом, выхожу из кабинета. Выдыхаю только за закрытой дверью. Вероника смотрит на меня с участием.
— Вероника, третий мужчина — это
— Мишель Сергеевич, родной брат Алана Сергеевича. Он работает директором на автофилиале.
— Где?
— У нас есть большая СТО и авторынок. Там продают запчасти, машины пригоняют на продажу или лом. В общем, все, что связано с ремонтом и продажей автомобилей.
— Понятно. Спасибо за информацию. Совсем никого и ничего не знаю. Нужно быстрее осваиваться, иначе еще не раз попаду в подобную ситуацию.
Вероника кивает с пониманием. Ей, видимо, тоже достается от мистера «Непревзойденность».
— До свидания.
— Всего доброго!
Глава 7
Алан
— Максим Александрович, мой заместитель, грозился к вам на кофе заехать. Надеюсь, вам объяснили наши правила относительно романов на рабочем месте. Он иногда забывает. Напомните ему, пожалуйста, за чашкой кофе.
— Обязательно напомню. Я могу идти?
— Идите.
Дожидаюсь, пока голоса Вишняковой и Вероники стихнут. Направляюсь к Беляеву в кабинет.
— Макс, ты охренел? — мне сейчас очень хочется заехать ему прямо по ухмылке.
— Эй, полегче. Мне показалось, она понимает шутки. Твоя репутация не пострадала.
— И насчет кофе — она на испытательном сроке еще три недели. Будешь подбивать клинья, вылетит раньше.
— Почему ты решил, что я буду клинья подбивать?
— Она что, первая такая? Давно Ленка на развод хотела подавать из-за практикантки? — моя злость улетучивается, как только вспоминаю, как Лена, жена Макса, застала его в туалете с практиканткой. Главное, он с ней и по гостиницам тусил, и в ресторане, и домой к ней ездил, а застала в туалете. Мы месяц над ним смеялись. Хотя ему было не смешно, он в этот раз еле замял скандал. Сорок лет уже, сыну двенадцать, а ума насчет баб так и не набрался.
— Ладно, 1:1, — смеется — но я бы с такой закрутил. Красивая, блин.
— Ты почему еще не в пути? — слова друга вызывают, то-ли раздражение, то-ли неприязнь. Пытаюсь не зацикливаться на своей реакции, и где-то на задворках мозга прорывается ответ — почему.
— Москвичи перезвонили, что в пробку попали, авария на МКАДе, опаздывают. Выезжаю через десять минут.
Я иду в юридический отдел к Голованову, потом возвращаюсь и еще раз заглядываю к Максу, его уже нет. Почему я не спешу в свой кабинет? Потому что там придется встретиться один на один со своими мыслями.
Захожу к себе, открываю письмо на почте — ничего важного. В конце концов, перестаю пытаться переключиться. Несколько дней назад, когда мое окружение узнало, что я взял на руководящую должность женщину, все опешили. Вопросов было больше, чем у меня ответов. Голованов, мой юрист и еще один мой друг, подумал, что она чья-то протеже, и я не смог отказать кому-то важному.
— Алан, тебя напрягли?
— Нет, она просто пришла на собеседование.
— И что, оказалась семи пядей во лбу?