Вишенка
Шрифт:
Я смотрю на испуганное лицо Димариной, и у меня самой сердце ухает в пятки.
— Как могли упасть стеллажи? Раньше такое случалось?
— Никогда.
— Может такое быть, что им помогли упасть? У кого есть ключи от помещения?
— Только у меня, я выдаю горничным необходимое количество всего раз в сутки, потом закрываю помещение, — Екатерина Ивановна, заламывает руки и почти срывается на плач — поверьте, я бы никому ключ не дала, я же ответственное за хранение лицо.
— Замок не взломан? Вы утром как обычно, открыли дверь?
—
— У вас есть не занятые горничные или другие работники?
— Найду пару человек.
— Сейчас я пришлю туда службу безопасности, пусть все проверят. Потом все убирайте, битое в контейнер, составляйте акт, то, что уцелело тоже под список. Определимся с размером ущерба, потом я скажу, что делаем дальше. Все испорченное не выбрасывать, закончите, дайте знать, я приду, проверю.
День перестает быть обычным, а еще жизнь меня научила не верить в случайности, если их больше одной. Кажется, у меня появились враги…
Набираю номер Семена, я бы не тревожила по пустякам, честное слово.
— Алло, рад тебя слышать, Виктория.
— Привет, Семен, у меня проблемы.
— Что случилось?
Когда я заканчиваю рассказ, Семен молчит, меня пугает эта пауза:
— Семен?
— Я уверен, что это подстава. Я знаю эти стеллажи, они не падают. Но и Димарину я знаю, она бы на это не пошла. Вызывай начальника службы охраны, проверяйте камеры, замки, окна, решетки, а я еще подумаю.
— Семен, если там большой ущерб? Какая процедура, что с этим делать?
— Давай пока выясним нюансы, потом будем говорить о дальнейших действиях. Звони, как только будет информация. Я на телефоне.
Вызываю начальника службы безопасности, даю указания. Через пол— часа на столе у меня записи с внутренних камер. На них чисто. Никто не заходил в помещение.
— Это все? — спрашиваю у начальника службы.
— Нет, окно вскрыто, решетка надпилена, а потом налегке приварена. Буквально чтобы не болталась. К сожалению, снаружи там нет камеры, слепая зона.
— То есть, вы хотите сказать, что просто распилили решетку, влезли, устроили дебош, потом заварили решетку, и все это осталось незамеченным? Вы себе грохот представляете, когда падает стеллаж? Чем тогда у нас занята служба безопасности, если так просто пробраться, устроить диверсию, еще и решетку заварить. Вам не кажется, что вас сделали как школьника?
Мужчина, переминается с ноги на ногу, не находит, что ответить, просто молча опускает голову.
— Теперь садитесь за камеры и проверяйте всех, кто заходил на территорию с момента закрытия дверей хозпомещения на ключ, когда оттуда ушла Екатерина Ивановна. Вызывайте администратора, который был вчера на смене, пусть садится с вами и опознает гостей. Всех, кто лишние — на карандаш. Даю вам сутки найти, кто это сделал. Пока не звоню Захарову. И лучше бы поработать так, чтобы завтра утром позвонить ему с полной информацией по инциденту.
— Алана Сергеевича нет в городе. Он в Германии.
— Это не значит, что я должна умолчать, что у нас неприятности.
Значит, его нет в городе. Фух…не знаю, как мне это поможет, но почему-то стало полегче.
Одно я теперь точно осознаю, что это диверсия против меня. Кому же я здесь дорогу перешла? Звоню Семену, рассказываю результаты проверки.
— Да, уж., зря камеру там не повесили, нужно будет исправить… Возможно, это сделал кто-то из своих, кто имеет отношение к комплексу, на кого невозможно подумать. Ты не сильно жури охрану. У нас город небольшой, спокойный. Редко случается что-то из ряда вон. В отеле, тем более, все же знают, чей он. Против Захарова в городе никто не пойдет.
— Почему?
— Что почему?
— Никто не пойдет.
— Если останешься работать, узнаешь.
— Семен!
— Вик, он хозяин этого города, под ним почти все, понимаешь? На его предприятиях работает больше половины населения города. Он хорошо платит, никто не захочет потерять работу.
— А я думала, его все боятся.
— И это тоже.
— И мне нужно бояться? Он может из-за этого меня выставить?
— Не знаю, — Семен молчит некоторое время, потом голос оживает — слушай, если у администраторов сохранился список, кто наряду с тобой проходил собеседование, пришли мне его.
— Хорошо.
Я больше не могу находиться в кабинете, выхожу на зал, иду к стойке администрации.
— Юлия, вспомните, сколько человек прошло собеседование на должность управляющего, и сколько было записано?
Девушка немного напрягается, несколько секунд смотрит мне в глаза, судя по всему, соображает, что ответить.
— Не нужно вспоминать, посмотрите записи.
— Да, сейчас. Если они сохранились.
— Хорошо бы сохранились. Просьба Алана Сергеевича, — иду ва-банк.
Она сразу же находит блокнот:
— Я вам сейчас принесу список.
— Не нужно, сделайте мне копию этой страницы.
По тому, как Юлия непроизвольно сжимает челюсти, понимаю, что я за что-то зацепилась. Но касается ли это сегодняшнего ЧП или это другая закулисная игра, пока не понимаю. Она протягивает сделанную на ксероксе копию и больше не смотрит мне в глаза.
В списке значится семь человек, с номерами телефонов. Виктор Вишняков перечеркнут и напротив стоит жирный минус — забавно. Номера телефонов двух первых кандидатов, которые были до меня, выделены цветным маркером. Мой телефон записан в конце листа и мелким подчерком приписка: Вишнякова В.С.
Возвращаюсь на рабочее место, фотографию копию, отправляю Семену.
На мое смс приходит ответ:
— Ок. Могу я напрямую набрать начальника охраны и дать ему указания пробить некоторых людей? Не хочу терять время.
— Конечно.
Необычайно воспитанный человек, с понятиями. Не хочет меня унизить в глазах подчиненных. Я думала таких уже не существует.
— А со штатом у тебя как отношения? Ни с кем не было конфликтов?
— Я не нравлюсь Юлии, администратору. Но конфликтов у нас не было.