Вирусапиенс

Гатаулин Сергей

Помимо уменьшающихся временных интервалов, увеличилась сила, выворачивающая тело, ломающая пространство вокруг. Прыжки увеличивались, хотелось что-то поменять, исправить, но он не знал, что именно нужно менять. Да и сил не осталось.

Единственное, что у живого автомата теперь хорошо получалось — быстро подготовить себя к перемещению.

Прыжок, прыжок, прыжок.

Всё! Сил больше нет — или может, просто нет желания существовать в бесконечной веренице выворачивающих душу прыжков.

«Боже! — завопил

внутренний голос воинствующего атеиста, когда он после очередного прыжка едва не угодил в жерло извергающегося вулкана. — Выручай!»

Анатолий, не останавливаясь, прыгнул, ожидая привычного разрывания тела на атомы. Однако привычного падения в бездну с выворачиванием внутренностей наизнанку в этот раз не почувствовал. Ощутив себя мухой, попавшей в янтарную смолку и оставшейся там навсегда, Анатолий вдруг успокоился. Уверенность, что убегать от несущейся с горы лавины больше не придётся, пришла неожиданно, расслабив одеревеневшие мышцы, погрузив отупевший от однообразия мозг в долгожданную сладкую дрёму.

Время остановилось, Вселенная осталась где-то далеко-далеко, а он, похоже… «застрял в заборе» — завис в промежутке между мирами-временами.

В кармане робко тренькнул мобильный телефон, о котором телохранитель за время путешествия напрочь забыл. Анатолий, вздрогнув, открыл глаза, но ничего не увидел. Темнота со всех сторон. Точнее, абсолютная чернота — пространство без единого кванта энергии. Даже свои руки, едва не касающиеся глаз, Анатолий не мог различить, как не таращился перед собой.

Телефон заверещал без умолку, пытаясь выпрыгнуть из кармана куртки, противно вибрируя у сердца.

— Привет дружище. Дальше нельзя — опасно для жизни, — устало вздохнула трубка голосом Потёмкина, как только Анатолий утопил кнопку вызова.

— Аллоо! — завопил он. — Кто говорит?

— Домой не пора? — поинтересовался голос в трубке.

— Только об этом и думаю! — взвизгнул Анатолий, прижимая мобильник к уху так, что трубка заскрипела от напряжения.

— Тогда, брат, расслабься и двигайся, оседлав возвратную волну, — бодро возвестила трубка и гулко задышала в ожидании ответа.

— Как это? — недовольно выдавил Анатолий, заподозрив, что всё происходящее — розыгрыш Потёмкина.

— Димыч, это ты? — закричал он в трубку.

— Опять инструкцию чайнику читать, — устало вздохнул голос в трубке. — Заходи!

Ощутив рывок, как если бы его за шиворот затащили в комнату, Анатолий оказался в ярко освещенном зале, напоминающем научную лабораторию. Сверкающая белизна стен, столы с несметным количеством склянок, пробирок и колб — словом, привычная картина из фильмов о вирусологах, борющихся со страшной эпидемией, поразившей пока еще только часть Земли. Оставшуюся часть коварные вирусы оставляют, как правило, на ужин.

В углу зашуршало, и от одного из столов отделилась едва различимая фигура. Человек

в белоснежном балахоне, больше напоминающий ангела, повернулся, и на Анатолия глянули внимательные глаза школьного преподавателя физики Чуйкина.

Физик был на удивление большим и непомерно добрым человеком. Гнусавый голос бывшего баскетболиста мог усыпить любого ученика в течение пятнадцати минут. Один только Толик мог выдержать гипнотизирующий речитатив полный урок.

— На всякое тело, погруженное в жидкость, — забубнил Чуйкин, отворачиваясь к пробиркам, в которых всё это время что-то булькало, шипело и дымилось.

— Действует сила! Ну, соображаем! Проводим аналогию! У тебя же в школе по физике пять баллов было? — вдруг закричал он голосом Потёмкина.

— Неужели до сих пор не сообразил? — поинтересовался белый балахон, сжимаясь до димкиных размеров.

— Какого чёрта?! — фыркнул Анатолий, ощущая неправдоподобность ситуации.

— Не чертыхайся и слушай! — прошипел Потёмкин, сверкнув недоброй улыбкой отца Михаила. — Ты погружаешься во времени в прошлое. Выталкивающая сила старается вернуть тебя назад. Куда? Конечно же, в точку отправления!

— Только вот ты, как баран, упрямо прешь против ветра, стараешься сопротивляться. Зачем копировать первый прыжок, если его вектор направлен в прошлое? — воскликнул раздраженный голос Бейрута.

— Расслабься и отправляйся домой. Плыви по течению! Наслаждайся процессом. А то, не ровен час, допрыгаешь до зарождения Земли, если раньше в каком-нибудь катаклизме не сгоришь. Хотя… мощи наверняка не хватит.

— Кто ты? — разозлился Анатолий, будучи абсолютно уверен, что перед ним не Потёмкин. — И чем ты здесь занимаешься?

— Точно не хватит. Чем дальше в лес… Тьфу ты! — продолжал белоснежный балахон, не обращая внимания на возмущение Анатолия. — Чем глубже погружаешься, тем больше сила выталкивания.

— Кто ты? — Анатолий с трудом сдерживал бушующую в груди ярость.

— Я? Кхм… — запинаясь, пробормотал стушевавшийся лаборант, скользнув взглядом по столам.

— Зови меня «Первый». Кхм. Я здесь будущее создаю. А вы мне мешаете, — недовольным тоном закончил незнакомец с лицом седобородого старца.

Быстро скользнув к столу, он вытащил из большой замутнённой банки нечто попискивающее и извивающееся и пересадил это в пластиковый контейнер.

Анатолий, присмотревшись к собеседнику, почувствовал в его движениях неестественность, словно это был не человек. Периодически меняя облик, словно перчатки, хозяин лаборатории иногда напоминал Потёмкина, иногда превращался в седого взъерошенного старичка. Порой телохранителю казалось, что сама Вселенная заглядывает ему в глаза.

— Что вы за существа такие? Не зная механизма, прыгаете по ветвям Хронодендрида, как обезьяны по пальме! — Потёмкин выронил пробирку.