Вирус
Шрифт:
Начальница оказалась нерасторопным помощником, пришлось в одиночку проводить грязную работу. Ловить, собирать в большую кучу, связывая лапы крепкими травинками. Через полчаса упорной, азартной охоты, пару десятков толстых лягушек, испуганно моргали выпученными глазами, повиснув вверх лапами, на толстой палке.
— И что хочешь сказать? Удачная лягушалка завершена? — Брезгливо спросила Светлана, оглядывая шевелящийся, лягушачий улов.
— Ужин есть. — Самодовольно подбоченился, разглядывая улов. — Не отварная, парная свинина, но некоторые цивилизованные народы держат лягушек за десерт.
— С ума сошел? — Светлана испуганно отскочила подальше от меня. — Чтобы стала
— Смешного не наблюдаю. Возвращаю долги.
— Какие долги? — Не поняла Светлана, потом сообразила и рассмеялась. — За птичьи яйца извиняешься? Ну сравнил…
— А что сравнивать? — Встряхнул ветку, лягушки задергались. — Было семь маленьких яичек, а на ветке двадцать жирных, питательных пресноводных.
— Сейчас вырвет от твоих слов. Как можно есть гадость?! Они противные.
— А кушают то, что имеет приятный вид? — Усмехнулся на слова начальницы, искренне не понимая Светкиного непритворного ужаса. — Но мы же едим разных костлявых рыб, раков, птиц?
— Как можно сравнивать свежую рыбу с противной лягушей? Нежную курятину с зеленой, квакающей тварью?
— В супе квакать не будет. Сварится — заткнется.
— Ты Вася непереносим. — Объяснила как тупому. — Они же зеленые! Запах чувствуешь? Мерзость в рот толкать? Отравимся!
— А лошадиный овес? Не рахат-лукум, но съели, не умерли, не отравились, не заржали по скотски? На тебя Светлана не угодишь. Грибы жаренные, скользкие, для нее объедение, пресная трава — вкуснятина, колбаса на сое с требухой — деликатес, а свежее, чистое мясо — вызывает отвращение. Да если б вы знали девушка, лягуши живут в экологически — чистой среде, питаются исключительно мясом комаров, гусениц и пиявок…
— Ну… — Светлана инстинктивно зажала рот руками, пытаясь сдержать приступ рвоты. Удалось. Переждав, когда начальница придет в себя, с жаром продолжил убеждать непокорную гурманку.
— Между прочим, свинина питается отбросами, курица — червяками, что не мешает людям с удовольствием поглощать, в жареном, пареном, сырокопченом виде. А любая рыба? Мало что торчит чешуя, сама костлявая, как подушечка для иголок. Напомнить что рыба ест, чем брюхо набивает? Друг друга жрут, траву, личинок и мух, если повезет. Сомы, так те вообще мертвятиной, да трупами животных питаются, лягушами с жабами. Угри — как змеи, жрут что не попадя. Корова траву жует вместе с насекомыми, жуками, не ковыряется брезгливо, а все подряд в пасть тянет. Собака любая, особенно домашняя? При первом удобном случае непременно отведает человеческого дерьма, впрочем, о собачках не будем, чтобы не испортить хорошее мнение о первом друге челевяка. Не переживай Светлана, лягушек полностью есть не будем, только лапки и без зеленой кожи. Представь что грызешь птичье бедрышко, маленькой птички. Жареное.
— Сравнил. — Светка мечтательно закатила глаза. — У птички мясо диетическое, белое. Грудка, шейка, ножка, куриный бульон…
— Обещаю, хуже не будет. Мы же не бородавчатых жаб поймали…
Упоминание о жабах и бородавках, стало последней каплей терпения и начальницу банально вырвало наизнанку. Дневной обед из овса и хречки, побрезговал оставаться в желудке и деловито попросился наружу. Ничего. Пройдет некоторое время. Голод возьмет свое и Светка перестанет брезгливо выделываться. Куда деваться? Ням-ням всегда, ням-ням везде — лозунг мой и революционного поэта-маяка, сверяющего жизнь, по пролетарским вождям. Разок попробовал не сверять, так застрелился в ужасе. Испугался самого себя, увидел истинное лицо в краснокожей паспортине, вынутом из широких штанин.
Брели до позднего вечера, пока редкие звезды не проявились на
Пока тащились до стоянки, лягуши отдали лягушачьему богу наивные души и умерли. Повеси-ка несколько часов верх лапами. Любой зверь коньки откинет. Кровь к мозгам приливает, мысли выдавливает. Хоть башка маленькая, хоть большая, а мысли-то есть. Чаще похабные, озабоченные, черные, чем светлые и пушистые. Мысль — как пуля-дура, залетает в голову не вовремя, а когда непременно вверх тормашками, и выгнать возможности нет — прилив крови мешает.
Вначале о хорошем помечтаешь-вспомнишь, потом о скабрезном, немного о порнухе, но время идет и черные мысли вход пошли. Осознаешь внезапно — прости дорогая лягушка, пришел последний лягушачий час. Пора умирать. Промелькнет в секунды короткая жисть, вспомнится розовое однояйцовое детство, головастиковая тревожная юность, счастливая взрослая, лягушачья жизнь. Вспомнишь с грустью, как метала икру любимая супруга, как тайком покрывал семенем соседку по болоту. Длинные, летние вечера, полные комаров и разухабистого кваканья на топком берегу. Как вмерзал в лед, дожидаясь весны, а потом долго оттаивал, в то время, как другие лягушки, уже скакали по берегу. Как ловко избежал опасности, выскочив в последнее мгновение, из клюва цапли, как нализался муравьиного ядом в дрыбаган, долго мучился похмельем и все. Больше вспомнить нечего — жисть закончилась, примем достойно неизбежную смерть…
Прощай лягушачья, веселая семья, прощай дорогая болотная тина Родины, прощайте дорогие детки-икринки, придется вам расти сиротками, без дорогого папаши. Последнее — прости, последнее — ква-ква…
Едва сдержался от нахлынувших чувств, но вовремя вспомнил, что лягушки не мыслящие существа и разумом обладать по статусу не положено — голова маленькая, извилины только на лапках.
Начальница синела лицом, бросая мельком взгляды на кулинарные приготовления, а я не терял времени зря. Натаскал дров, приготовил лежанку, попросил Светка развести костер, и попытался приступить к деловитой разделке лягушек. Разложил первую лягушку на пне, занес нож, над распластанным, зеленым телом…
Мясник, или палач? Убийца, или спаситель? Спасаем себя и Светку, от голодной смерти, за счет чужой жизни? Нам делаем хорошо, до прочих дела нет? Мы венец природы, венец пищевой цепочки? Прочие, обязаны покорятся, добровольно лезть под нож и в кастрюлю? Мы всех, но никак не наоборот. Попробуй крокодил, или лев, защищая жизнь откуси челевяку голову? Сразу объявим бессовестным убийцей, кровожадным людоедом — ответим беспощадным террором. Голову за ухо, живот за ногу, смерть за смерть. А если убьем крокодила, бегемота, кролика, корову, курицу? Мы же не со зла, по производственной необходимости. Мясо в суп, кожу на сумочки, челюсть на каминную полку. Ничего личного господа животные. Мы вас очень любим. Всех. На природе на безопасном расстоянии, в зоопарке, на ферме. В любом кулинарном виде — жареном, пареном, вареном. Диалектика мать ее…
Если буду рассуждать еще несколько минут, то народ останется без ужина. Госпожа Моно, дай сил Стерео, Хера помоги нахер.
Что ты Вася, как слюнтяй? Представь, стал великим медицинским ученым и препарируешь учебный муляж. Во имя науки. Во имя знаний. Неужели не интересно, что у лягушки находится внутри? Вскроем, узнаем и на основании полученных знаний, будем представлять науку анатомию. Лягушка — пустяк, настоящие ученые во имя науки мышей режут, собак, свиней, обезьян, себе подобных. Всех подряд режут. Мясо и органы под микроскоп, кожу и кости на чучело. Всем польза.