Вирус
Шрифт:
Те кто не в свите, но и не в париях, имеет личный интерес. Они базис. Оплот стада. Из среды выходят вожаки, свита ну и немножко бомжи, бродяги, нищие, прочая неуспешная сволочь. Кастрюля греется, вода кипит. Пузырьки то вверх, то вниз. Как карта ляжет. Стадо худенькое и царек слабоват. Вожачишко так себе. Не орел. В средине быть удобно. Тепло, сытно, сквознячок не продувает. Жуем травку. Не самую свежую, но и не самую плохую. Шибко не попрыгаешь, высоко не высунешься, но стабильность. Мычи в удовольствие, в общем хоре, не выделываясь. Пусть вожак ведет куда хочет, у него голова большая, а мы есть оплот стада, его суть. Наше стадо самое лучшее. Не то что другие парнокопытные. Мы есть соль земли. На нас мир
Как прекрасен был бы мир без уродов и прочих козлов. Зачем миру нужны парии, алкоголики и бомжи? Как красиво вокруг, поют птички, свежая травка, а рядом с нами, фи… Некрасивые, больные и убогие. Они из нашей среды? Из нашего стада? Не может быть, ужасно господа! Невероятно! Какой позор на наши рога… Мы среди них никогда не окажемся. Ни-за-что! Мы лучше. Мы лучшие!
Вожаков нам не нужно, парии — тоже люди! Убираем верхних, уничтожаем нижних. Делаем стадо равным, ровным. Завидовать некому — демократия. Лучше. Анархия — мать порядка. О чем мечтало стадо под гнетом вожака, осталось далеко позади. Полноценной, жирной говядине не нужен начальник. Она сама себе рога, копыта и хвост. Гуляй окорок, отдыхай грудинка!
Проходит некоторое время и история повторяется. Появляется неизвестно откуда свежий вожак, зприхлебатели-друзья, свита фаворитов и как всегда несколько отщепенцев-алкоголиков, слабых характером, подлой душонкой. Стадо начинает пыхтеть под гнетом нового вожака. Надо же подстраиваться под новую метлу. Если старый козел любил прямую лесть, то новый начальник хочет чтобы его славили в веках и преподносили цветы как бронзовому памятнику. Привычки другие, свежатинка.
Еще раз проводим селекцию. История повторяется вновь. Вожачок по-слабже, но амбиции выше рогов. Пришла очередь руководить и вести стадо в нужном направлении! Кто больше всех меня любит — направо, остальные налево, а ты гад назначаешься клоуном и шутом. Не нравится? Переходишь в разряд отверженных, неприкасаемых.
И опять… и опять… Стадо меньше, но как был вожак стада, так и есть, как были отверженные парии, так и есть. Черт возьми, почему не хочется равноправия? Если в куриной стайке нет петуха, то одна из куриц отрастит гребень, начнет кукарекать по утрам и перестает нести яйца. Вожак яйца не несет. Вожак руководит и топчет подчиненных. Но куриный народ счастлив. Яйценоскость повышается.
Режем всех подряд. Оставляем троих на развод. Самых слабых, самых гадких, или наоборот. Трех бывших вожаков. И что мы наблюдаем? Печальную картину. Один из них становится вожаком, другой — тупо подчиняется первому и вместе они пинают и ругают третьего, творя из него козла отпущения. Если оставить двоих? Пробуем.
Первый руководит, второй подчиняется. Нитка тащится за иголкой. Первый покрывает второго и пытается размножатся. Представитель народа кряхтит под брюхом начальства и мечтает о свободе, или смене позиции. Боится остаться в одиночестве. А если не боится? Будет драться до последней капли крови. На баррикады! Затоптал тирана силой народного гнева. Больше топтать некого. Начальства нет, стада нет, париев нет. Все в себе любимом, едином, неделимом.
А поговорить? Помычать в крмпании? Кого пнуть заслужено копытом? Кому поклонятся? С кем позлословить? Ну трахнуть разочек…
И разум, если присутствует в извилинах, берет дополнительную нагрузку. Сам себе вожак — вынужден принимать самостоятельные решения. Стадо — надо подчиняться разуму, или прихотям тела и пария, так как совесть грызет, задает бессмысленные вопросы и упрекает в глупостях. Нагрузочка та… все сам, все сам. И нет никого вокруг посоветоваться, тоска и печаль…
Правда существует отдельная категория особей. Сил жидковато, чтобы брать ответственность на себя, трусятся в душе, а умище — ложкой отбавляй. Занимают в стаде отдельную позицию, вся и всех критикуют. Негромко — если вожак сильный и брыкается, но если старый и слабый — начинают мычать и блеять в полную глотку. Причина для недовольства любая. Был бы достойный повод, но можно и без. Почему идем на водопой, если там крокодилы? Давайте перетерпим, научимся добывать воду из сена. Сохраним поголовье в стаде, научимся летать. Срочно скачем на север, — прохладнее и мошкары нет. Но холодно? Ерунда. Будем кучковаться и спать стоя. Они всегда правы во всем. Потому что пессимисты. Предсказывать несчастья — работа не пыльная, всегда окажешься прав. Не сразу, так потом. Все там будем. В несчастьях. Всю дорожку соломкой не застелешь. Базис и оплот стада, задумчиво чешет рогатую репу и восхищенно соглашается. Действительно, говорил же нам умный баран, не ходите на водопой, сожрут крокодилы, забывая, что перед этим, очень хотели пить, а ждать когда самостоятельно научаться добывать воду из сена, терпения не хватило. И прислушивается глупый вожак стада к мнению народному и не трогает болтливого барана, хотя в душе плюется и негодует. Умный вожак прислушивается, но делает по своему, сваливая вину на умника. Пусть оправдывается — здоровая самокритика на пользу звериному обществу.
Есть и эгоисты, плюющие на условности и стадное мнение. Бродят и гадят сами по себе. Но они обычно плотоядные хищники и к нашим глубокомысленным раздумьям отношения не имеют, время не подошло. Да сколько можно переться по жаре?! Где справедливость?!
— Привал. — Крикнула Светка и взяв в руки лук, обернулась обессиленным попутчикам. — Мальчики готовят ужин, лошади собирают хворост для костра, начальство пошло на охоту.
— Попутного ветра, синюшняя птица. — Буркнул недовольно Кузя и показал язык вслед уходящей начальнице. — Курица не потрошеная.
— Кузя, веди себя прилично. — Остудил недовольного пасынка, опуская котомку на землю. — Не опускайся до лошадиного уровня. Наполовину же человек? Чем меньше друг подозревает об измене, тем сладостнее месть.
До самого заката любезны и галантны. Исполняли Светкины прихоти и терпели придирки. Пошли мыть руки, без пререканий помыли тарелки. Куртуаз скалил зубы в улыбке и говорил замысловатые комплементы, не разумея куцым умишкой, что шутит на грани приличий.
— Как приятно находится под вашим мудрым руководством, ибо только женское начало изначально привносит смысл мущинскому существованию. — Разглагольствовал Кузя, развалившись у костра и с аппетитом поедая сухофрукты. — Мы с Васей добросовестные члены вашего кружка и не потерпим новых участников. Ради ваших глаз готов на любые подвиги. Хотите, пятки почешу кончиком хвоста? Приятно будет. Лучше чем с папашкой кувыркаться.
— Кузя, успокойся.
— Марь Ивановна, знала кого послать в любовную экспедицию. — Не унимался Кузя. — Единственная ошибка, надо вместо Васи, меня в койку положить для эксперимента. Уж я бы не оплошал. Научил дев науке. И без любви удовлетворил. Светлана, давай попробуем?
— Достал. Ты то откуда знаешь, что необходимо?
— А моя вторая половина? — Кузя похлопал себя по крупу. — Чем я хорош? Тем, что разный. С одной стороны — разумное существо. Могу умно поговорить за компанию, приказы инициативно исполняю. Весел и остроумен. С другой стороны — животные инстинкты облегчают суровую правду жизни. Что умом не пойму, то задом ощущаю. Рефлексами души.