Вирус

Сам-Самойлов Ю. Е.

Звякнула кастрюля и раздался громкий, отвратительный вой, закладывающий уши и отдающийся в мозгах дрожаньем волосатой шевелюры. Пыль в щели взметнулась вверх. Буду грязный и антисанитарный. Покроюсь вредными микробами и тяжело заболею дизентерией.

— Бабушка! Ее нет! Домашнее задание убежало-о-о…!!!!!

Пока людоедина раскрыв орало — пронзительно орало, от души чихнул и вытянув хваталки, побрел вглубь щели. Тоннель уходил в глубину. Ксенофобия сжала сердечко и гулко застучала в висках. Из огня, да в полымя. По ходилкам потянуло холодом. Сквозняк. Где-то впереди свобода, равенство и братство.

— Как убежало?!
–

Возмутился пронзительный, старческий голос, неприятнее, противнее и визгливее. — Не может быть. Крышкой закрывала?

— Ко-неч-но… Теперь у меня будет двойка-а-а-а…

— Не расстраивайся внученька. Если не выкипело, далеко, не могло уйти. Погляди под плитой.

Зашуршало, поднялся ветер. Бросился вперед, сломя думалку. Сзади прогрохотало и свет померк.

— Ничего не видно!!
– Крикнуло чудовище в спину. Порыв ветра, как взрывная волна ударил по телу, бросая ничком на пол. Да я на один коренной зубок, зачем пристаете к ребенку? Кариеса не боитесь?

— На, возьми спички. — Алес, секунда и тайное убежище, накроется большим медным тазом. Рванем как стайер и спринтер. Если есть сквозняк, есть и выход. Если что-то входит, то обязано выходить. Закон природы не нарушишь. Это вам не черные дыры космоса…

Вскочил на ходилки и вытянув хваталки вперед, рванул в темноту. Несовершенный достался организм. Неуклюжий. На четырех конечностях бегать легче. А гляделки? Элементарно не видят в темноте. Как прожить без инфракрасного зрения? Обоняние слабое, слух — на грани глухоты. Эхолокатора нет, радиопеленгатора. Куда годиться? Никуда. Впереди появилось серое, бледное пятно света, увеличивающееся с каждым прыжком. Запасной выход! Сзади раздался треск искры и вспыхнул яркий свет, рассеивая тьму. Плохо товарищи людоеды моют под мебелью пол, неаккуратно. Громадные засохшие крошки хлеба, кости неизвестных животных, ставших жертвой людоедов.

— Здесь оно, здесь! Стой гадина! Цыпа-цыпа! Бабушка! Убегает!

— Тряпкой ее! Тряпкой накрывай!

— Не укусит? Не ядовитое?

— Сахару добавляли — значит нет! Лови быстрее, там псыкская норка! Уйдет, не поймаем!

— Кысь, кысь! — Позади как гигантская анаконда, зашуршала рука людоеда, пытаясь схватить в огромный кулак. — Стой, дурашка, не обижу! Хочешь бублик? По-до-жди гадина!

Держи карман шире! Пусть сожрет неизвестный Псыкс, но на обед не отдамся! Чао крошки! Бай-Бай! Пятно приблизилось и споткнувшись о шляпку гвоздя, размером с люк канализационного колодца, вылетел из убежища людоеда. Прощайте каннибалы, здравствуй неизвестность.

— Убежало…

— Не переживай внученька, сварю новое домашнее задание. Время есть, а чтобы новая Оно, не сбежало, мы ее посадим в скороварку.

Спасибо, на добром слове.

От первой опасности избавились, следующие неприятности встретим мордой лица и крепкими зубами. Псык должен быть мелким, как я. На стороне зверя — неизвестно что, на моей — природная сметка, интеллект, плюс быстрые ходилки. Убегать от проблем — опыт имеем.

Пятно света стремительно голубело, сквозняк усилился до штормового ветра. Сквозной выход. Голубой цвет — свет надежды и чистоты. Желтый — внимание, красный — опасность, зеленый — гринписс. О, как…

После темноты, гляделки заволокло соленой влагой. Отчаянно протирая, добрался до края, держась за стенку. Норка привела к краю бездонной пропасти. Вверху прозрачное небо, где-то внизу — далекая, далекая земля. На горизонте —

крутые горные кручины, с ослепительно белыми вершинами. Казбек. Хорошие папиросы.

Кстати не обязательно. Память услужливо подсказала — Альпы, Пиреннеи, Гималаи, Анды. Джумалунгма — самая высокая гора в мире. Устраивало все, кроме Кавказского Хребта. Почему? А черт его знает. Что-то там живет страшное, могучее, мстительное и многочисленное. Сородичи по разуму и крови?

Назад нельзя — сожрут людоеды, вперед — нет возможности, и на сквозняке холодно. Голые мы, лысые. Мерзнет все, что торчит. И рудимент мерзнет — мочи нет. Прикрыл хваталками и сжался в комочек. Стало теплее, но если не приму быстрое решение, то простыну, заболею и умру. Умереть — как попасть в кастрюлю, только наоборот.

Подошел к краю норки и поглядел вниз. Если спускаться осторожно, хватаясь за трещинки и камешки, то спуститься шанс существует. Эх, нам бы альпинистское снаряжение, веревки, ботинки. Будь что будет. Внизу жизнь, цивилизация. Тепло, яблоки. И повернувшись задом к сверкающим вершинам, стал медленно спускаться вниз. Разум трепетал, представляя последствия, но воля к жизни советовала — не гляди вниз, не торопись и если не замерзнешь в сосульку, то найдешь другую смерть. Быструю. Ха-ха, как весело.

Ходилку аккуратно сюда, хваталкой держимся за туда, какой холодный камень. Бр-р-р… Еще раз, еще два… Буду погибать молодым… Не приспособлен организм, пятится задом. Нет на спине дополнительных хваталок, ходилок, гляделок. Я приспособлен идти только вперед и вверх! Рожден идти носом вперед, а не пятиться назад. Мы не раки, нас не раком!

Внезапно стало темно, просвистел ветер и кто-то упал сверху, крепко обхватил тело, впиваясь до боли, жизнерадостно заржало, каркнуло, долбануло по темечку и пользуясь временным помутнением разума оторвало от крутой стены и потащило вверх. Поймали…

ГЛАВА 2.

— Зачем шеф вызывал?

— Как будто не знаешь, зачем начальство вызывает? Бесплатной работы подкинули. Везет как утопленнику.

— Все там будем.

Свистел воздух в ушах, болели бока и с трудом приоткрыв гляделки, тут же захлопнул обратно. Ситуация хуже, чем раньше. Несут как барана по воздуху в чужих хваталках, горы внизу, счастья нет, неудачное мгновенье и здоровья не будет. Набравшись духа, снова открыл гляделки. Бросать на землю не желали, решили подождать до мягкой посадки и съесть на месте? Нашли булочку с изюмом. Колбасу Докторскую. Перевел взгляд на похитителя и попытался укоризненным взором пробудить в похитителе милосердие. Стервятник натужно оскалил зубы, скосив лиловый глаз.

— Не вертись челевяк.

— Но мне больно!

— Телпи. Думаешь мне легко делжать копытами? Глохнешься на скалы, костей не собелешь.

— Куда несете?

— Домой.

— Зачем?

— Много будешь знать, сколо состалишься. Иго-го! Делаю клутой вилаж, Делжись клепче челевяк, входим в восходящий поток!

Пришлось внять совету стервятника и закрыв гляделки, крепче вцепиться в лапу неведомого зверя. Затрясло на воздушных ямах, и внутренности подступили к думалке. И летать не умеем. Рожденный бегать — летать не может. Не наша стихия. Через некоторое время стало легче. Привык. Пусть нет махалок, как у животного, но переносить неприятности организм умеет. Когда ни будь, потомки достигнут высокого неба, и увидят как я, что земля плоская…