Вирус «Reamde»
Шрифт:
Шеймус усмехнулся и пожал плечами.
– Я честно не знаю, трус он или правда старается принести больше пользы, оставаясь живым. Хотел бы я когда-нибудь его самого спросить. Перед тем как всадить ему нож в брюхо.
– Итак. Он не здесь. Не врезался в здание. Не пойман. Куда он двинул?
– Все инстинкты должны гнать его в сторону Соединенных Штатов.
До конца дня они писали рапорты каждый своему начальству, а на следующее утро вылетели обратно в Манилу. У Шеймуса были дела в американском посольстве, Оливии предстояло заняться билетами. Дорога обратно почти в точности повторяла дорогу туда: снова шли по жаре пешком, чтобы не стоять
– Только не убеждай меня, будто у самолета не хватило бы топлива долететь до Штатов, – сказал Шеймус.
Оливия помахала рукой в воздухе.
– Северные штаты.
– Бабах! Мегамолл. – Шеймус свободной левой рукой (в правой у него был стакан с виски) изобразил пикирующий в здание самолет.
– Скорее северо-западный угол, – возразила Оливия. – Сиэтл, разумеется.
– Гуд-бай, Космическая игла.
– Последний раз, когда я смотрела новости, Космическая игла была на месте. Так что если твоя версия верна…
– Моя и ваша, сударыня.
– Ладно, ладно. Если наша версия верна, он каким-то образом проскочил мимо радаров и высадился в какой-то дикой глуши.
– У ваших аналитиков есть гипотезы, как он мог проскочить радары?
– Лететь очень низко. А это огромный расход топлива. Либо прямо под брюхом у пассажирского самолета.
Шеймус вскинул руки.
– Неужто это так трудно? Неужто так трудно поверить, что Джонс на такое способен?
– Бритва Оккама, – сказала Оливия. – В версии про Минданао было меньше допущений. Требовалось ее исключить, прежде чем рассматривать другие.
Они простились целомудренным поцелуем в щечку и разошлись: Шеймус на запруженную машинами улицу, Оливия – к себе в номер, чтобы попытаться изменить маршрут. Она не хотела лететь в Лондон. Она хотела на северо-запад США.
На это ушел весь день. Сперва пришлось несколько часов ждать, пока в Лондоне наступит утро, затем убеждать разных людей, что Оливии сейчас полезнее всего заняться гипотезой «Джонс в Северной Америке». Никто из собеседников вроде бы не возражал, но дело долго не двигалось с мертвой точки. Следует соблюсти формальности. Нельзя просто так десантироваться в Штатах и приступить к оперативной работе: надо прежде согласовать все с американскими коллегами, – а поскольку в Америке сейчас ночь, придется подождать еще несколько часов.
Оливия отослала залп электронных писем, сходила в фитнес-центр, отослала еще десяток писем, сделала пару телефонных звонков. Поиграла в «Т’Эрру». Побродила по Интернету в поисках информации про Зулу и Фортрастов. Проверила, нет ли новостей на страничке в «Фейсбуке», созданной для ее поисков. Новостей не было, но от самой странички впору было расплакаться. Отправила еще пяток электронных писем.
Наконец, устав биться головой в непрошибаемую стену, Оливия за свои деньги взяла билет до Ванкувера. Там у нее много друзей и знакомых. Это страна Британского Содружества: если десантироваться туда, большого скандала не будет, а уж если все сложится, то до Сиэтла она доберется в два счета. Все лучше, чем болтаться в Маниле на максимальном удалении от Джонса, какого можно достичь, не выходя в космос.
Зная манильские пробки, Оливия заложила на трехмильную поездку в аэропорт четыре часа, и в девять ноль-ноль следующего утра уже была в воздухе. Много-много часов спустя самолет опустился в Ванкувере. Было одиннадцать утра, вторник (они пересекли линию смены дат, так что Оливии пришлось уточнять, какой сейчас день).
Она думала, что поедет в отель и завалится спать, но после
В очереди к паспортному контролю она проверила телефон и увидела сообщение, что с американскими коллегами связались и те готовы с ней поговорить, так что можно брать билет в Сиэтл. Сообщение было отослано час назад: если бы Оливия ждала в Маниле, то только сейчас начала бы звонить в авиакомпании. Итак, она выиграла целые сутки, хотя вернуть деньги будет трудновато.
Выйдя из аэропорта, она взяла напрокат машину и поехала на юг. Ей не хотелось сообщать американским коллегам, что она намерена встретиться с Ричардом Фортрастом: как всякая сотрудница корпорации, она ревниво относилась к своим задумкам и боялась, что ее план либо похоронят, либо, что хуже, захотят в нем поучаствовать. Однако пересечь границу с суточным опережением графика и самодеятельно вступить в контакт с американским гражданином не лучшее начало для сотрудничества. К тому же не следовало забывать, что встреча с Ричардом Фортрастом лишь боковая ветвь основного проекта. Поэтому она съехала к обочине и сделала несколько звонков.
Часов в пять вечера Оливия уже беседовала с агентом ФБР Марчеллой Хустон в режимном офисе. Марчелла, официально одобренный контакт Оливии, была всей душой за то, чтобы ловить Джонса, но о Ричарде Фортрасте не упомянула ни словом. Они проговорили часа два, потом Марчелла ушла домой, пообещав, что завтра они прямо с утра возьмутся за поиски Джонса.
Оливия остановилась в гостинице, проверила почту и увидела письмо из Лондона, извещавшее, что Ричард и Джон Фортрасты несколько часов назад получили разовую визу в Китай и уже подан план полета, по которому они довольно скоро вылетят по маршруту Боинг-Филд – Сямынь.
Как поняла Оливия, все дело в запаздывании бюрократических механизмов. Вылетев в Ванкувер и примчавшись в Сиэтл, она оказалась в офисе ФБР за сутки до того, как ее ждали, а главное – перед самым концом рабочего дня. Марчелла задержалась, чтобы принять гостью и пообещать, что завтра они вместе приступят к делу. Предложение Оливии встретиться с Ричардом Фортрастом (если его вообще заметили) отправили кому-то другому, и тот другой его скорее всего еще не прочел. Потому что, будь кто из начальства в курсе, ей бы запретили встречаться с Фортрастом. Или выделили бы человека, который отправится вместе с ней.
Однако так сложилось, что самолет Ричарда Фортраста еще стоял на взлетной полосе и никто не мешал Оливии осуществить свой замысел.
После того как в передвижную тюрьму вбили последний гвоздь и дверь заперли, время для Зулы остановилось. У нее было много-много часов, чтобы себя ругать: почему не сбежала, когда могла.
Пока фургон стоял рядом с «Уолмартом», до того как купили фанеру и соорудили камеру, можно было – теоретически – войти в душевую, отпереть замок, держащий цепь на скобе, рвануть к выходу и заорать: «Помогите!» Или вернуться в спальню, выбить окно и выпрыгнуть. Теперь, взаперти, она легко убедила себя, что должна была это сделать, а не сделала, потому что трусиха и дура.