Виртуоз

E-light

В кресле гостиной сидел Люциус Малфой.

– Акцио палочка. Субстрингус, - Гарри сказал это совершенно будничным тоном, будто бы поздоровался.
– Здравствуйте, мистер Малфой.

Люциус Малфой посмотрел на свою палочку в руках у аврора, пошевелился, словно хотел испытать на прочность опутавшие его руки и ноги веревки, удержал себя от вопроса: «Что это значит?»

Поттер достаточно ясно все обозначил, проговорив заклинания вслух.

Вместо этого Люциус спросил:

– Где Драко?

– Драко?
– аврор усмехнулся, криво и зло.
– В данный момент на заднем сиденье

машины. А позже, я думаю, будет в Азкабане.

Ну, вот и случилось то, чего Люциус так долго ждал и боялся. Не помогли старые связи, не спасла выбитая, вымоленная, купленная в Министерстве стажировка в Италию.

Он оказался плохим отцом… не смог даже спасти единственного сына. Но он должен был бороться до конца.

И Люциус выпрямился в веревках, взглянув на аврора Поттера:

– Подождите. Выслушайте меня…

– Как давно вы об этом знали?
– перебил тот.

Люциус искал слова, искал в себе энергию и силу, чтобы убедить аврора… Кто-то уверенно и безнадежно шепнул внутри Люциуса: «Он уже убежден. Все напрасно».

– Послушайте… отпустите Драко. Он не виноват. Виноват только я.

Я виноват. И я поплачусь.

Как не хочется в Азкабан… Организм бунтовал, не желая слушать доводы мозга, он не хотел возвращаться в тюрьму, помня ее каждой косточкой, каждой жилкой, каждым нервным узелком, и - вот странности тактильных ощущений - кожа на подушечках пальцев снова стала шероховатой, будто ее вымыли тюремным мылом и морской водой.

– Я нахожусь в твердой памяти и здравом рассудке. Драко… Драко болен.

Глава 15

Если жизнь шутит над тобой, первое правило: «Не сопротивляйся».

Вообще-то, первым правилом было «Не торопись», но Гарри больше нравилось думать по-другому. Они снова встретились с Люциусом Малфоем, встретились в обстоятельствах, при которых ни один из них не хотел бы видеть второго.

В городе, где было больше десятка миллионов лиц, они встречались вновь и вновь, словно проклятые, преследуемые ненавистными лицами друг друга.

Гарри Поттер. Грубоватые черты, слишком расплывчатые, нечеткие.

Люциус Малфой. Черты резкие, лицо треугольное, надменное.

Ненависть, как и любовь, может иметь свои фетиши. Люциус Малфой не переносил - до скручивания живота, до внутренней дрожи - ядовитых, как сочная зеленая осока на болотах, глаз Поттера. Гарри Поттер испытывал отвращение при виде заостренных черт лица Малфоя, всех этих углов, выступов и впадин, которые вместе, в ансамбле, производили впечатление породистости и привлекательности их обладателя, привлекательности вопреки всем древним и современным канонам красоты; привлекательности, которая, будучи смягченной в более обычном лице Драко, вызывала в Гарри томление и дрожь, а от яркого необычного лица его отца только отталкивала.

Так ящерица кажется людям забавной и смешной, а змея - пугающей и отвратительной, хотя разница между ними лишь в том, что змея безнога.

И, несмотря на то, что Драко всего четверть часа назад пытался задушить Гарри рояльной струной, а Люциус Малфой сидел смирно в своих веревках, не собираясь нападать на аврора, Гарри все также продолжал воспринимать Драко

как безобидную ящерицу, а его отца - как кораллового аспида, затаившегося среди камней. Инерционность мышления губит нас.

Гарри бережно отложил эту мысль, решив додумать ее как-нибудь на досуге, отступил на пять шагов и призвал из кухни стул.

– Говорите, - сказал он, усаживаясь и собираясь слушать.
– У меня есть немного времени.

Люциус склонил голову, не глядя на аврора. Наверное, ему хотелось отбросить свесившиеся на лицо волосы рукой, но развязывать Малфоя Гарри не собирался.

– Тогда, перед самой Победой, - начал Люциус, - когда у Волдеморта осталось всего два хоркрукса - он сам и его фамилиар Нагайна (в этом месте Гарри кивнул), - он начал сходить с ума. С психикой у дохлого трупа и раньше было неладно, но когда он понял, что конец приближается, он просто отмел от себя эту мысль. Волдеморт впал в крайнюю форму солипсизма. Он считал, что сумеет создать совершенное оружие, и станет владыкой мира с минуты на минуту. В конце сентября он собрал самых приближенных своих соратников - Лестренджей, Грейбека, Нотта, Снейпа и других - числом двенадцать, взял Драко, бывшего при нем чем-то вроде пленника, и велел всем аппарировать к Стоунхенджу. Вы знаете что-нибудь о сатанистах?
– спросил Люциус.

– Маггловская секта, - сказал Гарри, подумав. Они в аврорате изучали сатанистов на спецкурсе по особенностям применения магглами черномагических ритуалов.
– Перевернутые распятия, шабаши, осквернение надгробий, жертвоприношения животных и иногда - человеческие. Поскольку настоящая магия не применяется, такими делами занимается полиция. Волдеморт собирался вызвать сатану?

– Не совсем, - Люциус покачал головой.
– Вы же знаете, Распорядитель не вмешивается в наши дела. Он управляет миром за Завесой - всего-навсего. Волдеморт собирался вызвать из-за Завесы Йормунганда.

– Мировой Змей?
– спросил Гарри недоверчиво.
– Что он с ним собирался делать?

– Вероятно, запугать человечество, - ответил Люциус спокойно.
– Я же говорю, Темный Лорд сошел с ума. Он думал, что устроит апокалипсис, и народы бросятся перед ним на колени, а Йормунганд будет слушаться его, как слушался василиск.

Гарри рассмеялся хрипло, лающе:

– Йормунганд в качестве фамилиара. Потрясающе! Потрясающе неправдоподобно. Умерьте фантазию, мистер Малфой.

– Ну, в конце концов, этого не случилось. Может быть, этого не случилось бы вовсе: для призыва нужна кровь родственников.

– Угу, скажите еще, что он взял ее у Нагайны. Волдемортовская Нагайна - отдаленный потомок Великого Змея, - в голосе аврора звучал неприкрытый сарказм.

Гарри сам не знал, отчего ему так нравится проявлять недоверие к словам Малфоя. Он не был уверен, что ему хочется задумываться над этим.

– Нет, - Люциус говорил устало, но с толку себя сбить не дал. Он твердо собрался рассказать все до конца. Сорваться в ругань можно и позже.
– Вы знаете, что у магглов сатана принимает обличие змеи? Волдеморт решил, что можно попробовать сатанинский ритуал призыва. Думаю, в общих чертах вы с ритуалом знакомы. А теперь догадайтесь, кого он выбрал на роль жертвы-девственницы.