Виртуоз (в сокращении)

Гамильтон Стив

И увидели лимузины.

Они подъезжали к трапу, двое охранников уже бежали встречать их, следом спешили Рамона и Люси. Оглянувшись назад, Люси заметила нас, и ее глаза широко раскрылись. Я увидел, как из лимузина вылезает Засоня. А за ним — человек из Детройта. Портовый инспектор, приближавшийся с другой стороны, что-то закричал — видимо, что подгонять машины к трапу запрещено. Воспользовавшись суматохой, Рамона и Люси ускользнули незамеченными. А мы остались в ловушке.

— Вниз нам нельзя, — сказал Гуннар. — Меня они в

глаза не видели, а вот тебя… — Договаривать ему не пришлось. — Поищем другой выход.

Он бросился к лестнице, кинул еще один быстрый взгляд на причальный трап и поднялся уровнем выше. Я следовал за ним, но втайне думал, что с нами все кончено. Другого выхода отсюда нет.

— Сюда. Больше некуда.

Я вышел за Гуннаром на прогулочную палубу на носу яхты. Она возвышалась над водой футов на двадцать, но сверху казалось, будто до воды немыслимо далеко.

— Крепче держи деньги, — велел Гуннар и прыгнул.

Я услышал плеск внизу. Подступил к краю палубы и увидел над водой голову Гуннара. Он изо всех сил молотил ногами, пытаясь выплыть и не упустить ящик с деньгами.

— Прыгай, черт тебя дери! — крикнул он.

Я не шевелился. Только смотрел сверху на воду.

— Майк, да прыгай же! Здесь невысоко!

Дело не в высоте, думал я. Высоты я не боюсь.

Я слышал, как пассажиры лимузинов переговариваются, поднимаясь по трапу. Еще несколько секунд — и меня поймают с поличным.

И я прыгнул.

Я летел ногами вперед, камнем ушел на глубину и достал до дна. Открыв глаза, я увидел воду, дно, зеленые тени со всех сторон, и больше ничего. То, чего я так долго боялся, все-таки поглотило меня.

Я поднял голову. Свет виднелся далеко, как в космосе. Легкие нестерпимо жгло. Еще несколько секунд — и я в последний раз хлебну воды, проглочу ее и лягу прямо здесь, на обросших зеленой тиной камнях.

И вдруг я увидел рыбу. Точнее, рыбешку — крошечную, размером с мой палец. Она подплыла ко мне и зависла в воде, как будто пыталась понять, какого черта я здесь делаю. Рыбка замерла так близко, что я мог бы протянуть руку и поймать ее.

Но вместо этого я оттолкнулся от дна и отпустил ящик. Рыбка метнулась в сторону, а я всплыл на поверхность, кашляя и отплевываясь.

— Тихо, Майкл!

Оглянувшись, я увидел неподалеку Гуннара. Прижавшись к обшивке яхты, он смотрел на меня.

— Давай сюда. Быстро, — шепнул он.

Я ушел под воду, попытался плыть и почувствовал, как Гуннар подтащил меня к себе, схватив за рукав рубашки.

— Нашел время развлекаться, — яростно зашептал он. — Как только они приготовятся отчалить, нам надо уплыть вон туда, — он указал на совсем маленькую яхту, стоявшую у причала на расстоянии тридцати ярдов. — Не высовывайся из воды, пока не заплывем за нее. Справишься?

Я покачал головой.

— Конечно, справишься. Придется.

Ждали мы долго, пока наконец не услышали шум заработавшего двигателя. Пора было удирать.

Гуннар оттолкнулся от яхты, и я, глядя, как он плывет, понял, что он все еще держит в одной руке ящик с деньгами.

Сделав глубокий вдох, я последовал за ним. Плыть под водой я не умел, но старался подражать движениям Гуннара и ухитрялся кое-как передвигаться. Мне пришлось учиться плавать, потому что выбор был небогатым: или выплыть, или умереть.

Гуннар ждал меня по другую сторону яхты.

— А я уже думал, ты не выплывешь, — сказал он, пока мы смотрели, как огромная яхта отплывает от пристани. — Где ты бросил деньги? Там же был миллион.

Я покачал головой: понятия не имею.

Гуннар вздохнул и отдал мне свой ящик.

— Придется поискать, — сказал он и поплыл обратно под водой.

На обратном пути все молчали. Никто не радовался. Да, все мы остались в живых, но наш план был исполнен лишь наполовину.

Спустя два часа мы были дома. Рамона и Люси принесли фены для волос и начали сушить мокрые купюры. Гуннар сидел на диване, не сводя глаз с мобильника. Джулиан опять вышагивал из угла в угол.

— Терпеть не могу такие моменты, — повторял он. — Когда от нас уже ничего не зависит.

А для меня этот момент — решающий, мысленно ответил я. Только он имеет значение. На деньги мне плевать.

— Наш человек на яхте все держит под контролем, — напомнил Гуннар. — Так что успокойся.

— Эти парни знают друг друга. Они ни за что не поверят, что кто-то из них обокрал остальных.

— Они друг друга ненавидят, ясно? Иначе на хрена им было тащить с собой на яхту телохранителей? Восемь гангстеров-головорезов, вооруженных до зубов? По-твоему, в круизе без охраны никак? Да там достаточно крошечной искры, как говорит мой знакомый. Одна искра — и будет взрыв!

Мы ждали. Когда деньги высохли, мы собрали их и сложили в сейф в тайной комнате. Места в нем как раз хватило для восьми миллионов долларов стодолларовыми купюрами.

Еще несколько часов ожидания.

Был уже одиннадцатый час, когда мобильник Гуннара зазвонил. Он нажал кнопку и приложил телефон к уху. При этом он не произнес ни слова.

Когда Гуннар наконец отключился, он медленно обвел нас взглядом.

— Получилось. Тех двоих, от которых мы хотели отделаться, уже скормили акулам.

Никто ничего не сказал. Все мы прекрасно понимали, что делаем на каждом этапе нашего плана. А теперь два человека погибли. Конечно, их никто не хватится, о них не станут горевать. И все-таки они оба погибли из-за нас.

Я уже не принадлежал человеку из Детройта. Моя карьера наемного взломщика сейфов закончена.

На следующий день я написал Амелии на адрес студенческого общежития. Именно написал, а не нарисовал комиксы, как раньше. Мне хотелось только сообщить ей, что скоро я буду дома.