Виртуоз (в сокращении)
Шрифт:
Он повернул снимок ко мне, и я увидел ее лицо.
— Ей и без того пришлось тяжко, вот что я пытаюсь объяснить.
На минуту он замолчал.
— После того, как ее мать покончила с собой… Это случилось несколько лет назад. Я рассказываю тебе об этом, чтобы ты знал, что она уже пережила, понимаешь? Амелия живет в собственном мире с тех пор, как лишилась матери. Может, со временем ей и стало легче — не знаю. Но теперь… когда вы вломились сюда… я даже представить себе не могу, как ей страшно. И ты не представляешь, ведь так?
На
Но была прекрасна.
— Надеюсь, когда-нибудь у тебя будут дети. И такая дочь, как моя Амелия. А потом, надеюсь, какие-нибудь подонки из низов, мелкое хулиганье, вломятся к тебе в дом и до смерти перепугают ее. Чтобы ты понял, что я сейчас чувствую.
Амелия. Так я впервые услышал ее имя. Амелия.
Он отвернул снимок от меня. Меня затошнило. Было тягостно думать о том, что теперь этой девушке страшно в собственном доме. Ей, которая отчасти пережила все то, через что прошел я.
— А мой сын… Адам… — Мистер Марш взял со стола другой снимок, раза в два больше, и эта разница размеров бросилась мне в глаза. — Он получил именную стипендию для обучения в Университете штата Мичиган. В моей альма-матер. И уже уехал туда.
Мистер Марш повернул рамку, и я увидел его сына Адама во всей красе.
— Я знаю, что здесь произошло, — продолжал он. — Знаю, почему вы вломились в мой дом. Почему решили подбросить тот транспарант в спальню Адама. Еще бы, он же два года подряд с разгромным счетом побеждал вас на футбольном поле. От такого кто угодно взбесится.
И он улыбнулся впервые за все время. Затем открыл ящик стола, вынул небольшой блокнот и карандаш.
— Ну что, напишешь мне их имена, Майкл?
Он откинулся на спинку кресла.
— Я же знаю, что той ночью с тобой был Брайан Хаузер. Даже не пытайся отрицать, что он здесь не появлялся. Пока все верно?
Я сидел неподвижно.
— И этот его дружок, защитник… Трей Толлмен? Который и на сорок ярдов кинуть мяч толком не способен? Мы говорим и о нем?
Снова напряженная пауза.
— Ну давай же, Майк. Не дури. Они того не стоят.
Я могу просидеть так хоть весь день, думал я. Буду сидеть неподвижно, а ты распинайся.
— Ладно, — наконец сдался он, — если ты так решил — дело твое. Поднимай задницу с моего стула, идем во двор.
Он встал, я тоже. Он повел меня через кухню к той самой двери, которую я вскрыл отверткой и английской булавкой. Отперев ее, он уже собирался выйти во двор, но вдруг остановился и уставился на дверную ручку.
— Кстати… как ты открыл эту чертову дверь?
Я изобразил, как держу что-то в обеих руках. Два инструмента.
— Хочешь сказать, ты вскрыл замок?
Он наклонился и осмотрел ручку.
— Врешь. На нем нет ни царапины.
Как знаешь, мысленно отозвался я. Можешь считать, что я вру.
Он выпрямился
— Что-то не заладилось у нас с самого начала. Ладно, даю тебе последний шанс: ты скажешь мне, кто еще вломился в мой дом?
Я даже полиции этого не сказал, мысленно напомнил я. А тебе-то с какой радости должен?
— Ну что ж, — кивнул он. — Не хочешь по-хорошему — и не надо.
Мистер Марш провел меня на задний двор. Стоял солнечный день, передо мной открылась лужайка площадью пол-акра и небольшая рощица вдали, похожая на запущенный яблоневый сад.
— Если ты и вправду решил отдуваться один за всех, тебе здесь будет страшно одиноко.
Что бы это значило?
Мистер Марш прошелся по двору и остановился в двадцати ярдах от дома. Поднял специально приготовленную новенькую лопату. Указал на стоявшую поодаль тачку, с ручки которой еще не успели снять ценник.
— Меня просили подыскать тебе какую-нибудь работу в этом доме, — объяснил он. — На четыре часа в день и шесть дней в неделю. До конца лета.
И он вручил мне лопату. Ее лезвие еще ни разу не касалось земли.
— Я уже все разметил, — продолжал мистер Марш. — Смотри, за разметку не вылезай.
Я по-прежнему не понимал, о чем он говорит. Пока не увидел у его ног бечевку, натянутую между деревянными колышками. Бечевкой и колышками был размечен большой прямоугольник.
— Про глубину можешь пока не думать. Просто начни работу, а там поглядим, хорошо? Грузи землю в тачку и вози к деревьям.
Это же будущий плавательный бассейн. Он захотел, чтобы я выкопал у него на заднем дворе бассейн.
— Вода в кране возле дома, пластиковая бутылка вон там, на траве, — продолжал мистер Марш, показывая ее мне. — Захочешь пить — иди туда. Понадобится отлить — иди к деревьям. В четыре я сам приду и отпущу тебя. Вопросы есть?
И он подождал несколько секунд, словно и вправду рассчитывал, что я заговорю.
— Давай сразу проясним еще кое-что, — добавил он. — Без моего разрешения в дом — ни ногой. А что касается моей дочери… так вот, я хочу, чтобы она видела, что ты просто никчемный сопляк, а не чудовище, и могла спокойно спать по ночам. И больше ты к ней не имеешь никакого отношения. Если я замечу, что ты хотя бы смотришь в ее сторону, я тебя убью. Понял?
Я проводил его взглядом, а когда он скрылся в доме, посмотрел на огромный прямоугольник, размеченный на траве. Потом судорожно сглотнул и вонзил лопату в землю. Подцепил на лопату холмик земли и скинул в тележку. Земля глухо стукнулась о дно.
Один есть. Осталось миллионов семь.
Вскоре начали попадаться камни. Среди них были и огромные, которые приходилось сначала окапывать со всех сторон, а потом, орудуя лопатой, как рычагом, выворачивать из земли. У меня уже начинали ныть руки. И спина. Между тем я был уверен, что копаю меньше получаса.