Шрифт:
Александр Малашкин
ВИРТУАЛЫ
1
2036 год. Россия, Москва. Окружная транспортная магистраль
Солнечные лучи играли в контурах внешнего логотипа знаменитой автомобильной компании. Вдаль уходили полосы суперстойкой дорожной разметки. Сквозь прорехи металлических заграждений, отделяющих наш поток от встречного движения, проносились ходовые огни сотен автомобилей. Изредка меня обходили скоростные машины и, с минуту помаячив ярко-рубиновыми габаритами, пропадали за горизонтом. То были какие-то невероятно мощные модели, так как я сам двигался со значительным превышением.
За бортом
Так думал я, так, вероятно, думали остальные. Жаль, естественный водоем под открытым небом для этого не сгодится; вряд ли грязная кипящая от жары жижа вызовет желание в ней купаться. А те искусственные – гигантские аквапарки расположенные в нескольких местах недалеко от Москвы – переполнены. Однако я не расстраивался. Да, сегодня аквапарк не входил в мои планы, но кондиционер в машине свое дело знал, а мне этого достаточно.
Легкая злость вкупе с интересом заставляли меня делать то, чего я не делал почти никогда – гнать на пределе возможностей.
Буквально двадцать минут назад в моей жизни царило спокойствие. Находясь в секторе загородного отдыха – по-старому сказать – даче, я отлеживался в шезлонге, потягивая прохладный лимонад. Вдаль простирались поля однотипных домиков, с небольшими лужайками, разделенные перекрещивающимися линиями таких же однотипных заграждений служащими лишь для формальных целей - обозначения территории.
Люди обычно на этих лужайках проявляли чудеса ландшафтного мастерства: фигурные кустики, чудные растения, фонтаны с замысловатой циркуляцией воды. На моем участке стелился простой ярко-изумрудный газон. Горизонт усеян лесом высоченных мачт ветряных электрогенераторов. Еще дальше, правда с моего шезлонга не видно, бронзовым светом блестели пластины ультрановых солнечных батарей способных забирать из лучей небесного светила весь возможный максимум энергии.
Там, в пятидесяти километрах западнее от окружной транспортной магистрали, я находился с раннего утра. Было приятно всецело окунуться в расслабляющие минуты отдыха, ощущая прелесть загородного спокойствия и безмятежности. Тишина, нет бесконечных рядов машин, почти нет людей. Согревающий мои загорелые щеки ветер, заставлял позабыть о поднадоевших житейских делах и обязанностях. Солнце вскоре должно было усмирить свою активность, и тогда я вышел бы из-под навеса. А вечером я намеревался достать из багажника «Тойоты» музыкальный преобразователь и наконец, сыграть любимую мелодию под летними звездами. А может сочинить несколько новых.
Хобби у меня такое – графический звукоинженеринг. И чтобы воплощать его в жизнь, необходимо максимально возможное отчуждение от посторонних шумов. Мне не должна помешать внезапно разразившаяся за окном автомобильная сигнализация. Или неугомонные соседи, со своим типичным набором «соседских звуков». К тому же помешать могу и я; идеальные мелодии выходят не с первого раза, и своими пробами я могу поранить кому-то слух. Оттого в условиях квартиры полноценно микшировать я не могу. Сектор загородного пребывания мной арендуется по большей части именно для этого.
С понедельника по пятницу, я действую в качестве одного из тысячи управляющих в офисе одной финансовой организации. На мои плечи ложится ответственность за стабильное получение клиентами процентов по ценным бумагам. За несколько лет работы в финансовом мире я обзавелся некоторыми связями и получил среди бизнесменов негласный
Но, несмотря на достаточное количество средств на моем счету, а так же возможности в любой момент открыть для себя хорошую кредитную линию, я не стеснялся проводить время, оттягиваясь со стаканом лимонада, недалеко от Москвы, а не на островах посреди океана. Скромность – моя сильная черта характера.
Однако и это спланированное спокойствие в момент нарушилось запросом телефонного соединения от моего друга. Будь это кто-то другой, я вежливо попросил бы не беспокоить, но этот человек мой единственный друг, и отказать я не мог. Хотя бы просто потому, что за предыдущие несколько лет он и сам не раз приходил на помощь, а мне такого шанса не выпадало давно.
Мы вместе учились в школе, вместе росли, взрослели, узнавали жизнь. А когда она подкидывала сложные ситуации, мы без лишних слов становились плечом к плечу. Всё было почти как у всех друзей в их юношеском возрасте. Те подростковые годы дали хорошую проверку нашей дружбе. Мне нравилось, что мы не ссорились по мелочам и каким-то странным образом не вспоминали старых обид. Будто знали, обиды случаются часто, по разным поводам, счета им нет, а вот дружба, дружба она одна.
После школы нам пришлось расстаться на несколько лет. Я отправился в институт коммерции, а он, в силу своей тогдашней патриотичности, решил отдать родине воинский долг и с гордостью записался в добровольческий корпус Вооруженных Сил Российской Федерации, в котором, к слову сказать, с недавних пор, служат целых три года. Дело в том, что в армию России с недавних пор не забирают, а приглашают и согласившиеся добровольцы, подписывают контракт на три года осознанно. Условия контракта допускают, что новобранец, в случае если передумает в течение полугода, пока государство не потратило на него слишком много, имеет право свалить. Но сваливают редко.
Служить в вооруженных силах теперь интересно. Особенно в войсках, где солдаты, а по большей части уже операторы, участвуют в широкомасштабных виртуальных баталиях. И там где управляют реальными танками или самолетами дистанционно, сидя за монитором компьютера или в специальном кресле со шлемом виртуальной реальности. Редкий боец теперь наматывает километры подрывающего здоровье кросса; в основном все занимаются только общеукрепляющей гимнастикой, а вечерами, эту квалифицированную боевую единицу, этот мозг способный выполнять первоклассные боевые задачи, не ждет безрадостное подметание ломиком плаца или еще какая-нибудь бесполезная работа; теперь с генералов за такое слетают погоны.
На службе в армии мой друг приобрел привычку – не болтать лишнего, в том числе о своей новой работе. Я неоднократно пытался завести разговор о его планах по карьере, но в ответ получал размытые фразы, которые он, по всей видимости, подготовил заранее. Не то чтобы он постоянно врал или вводил в заблуждение, нет. Просто касательно данного вопроса Женя был молчалив и единственное, что мне удалось из него вытянуть – причастность к спецслужбам.
Его веселость и открытость за три года сменилось скрытностью и загадочностью при том, что два первых качества все-таки не исчезли бесследно. В остальном он остался прежним. Иногда мне казалось, что образ, который он себе создал, лишь игра и на самом деле он обычный сотрудник службы безопасности; обычный в том смысле, что сидит в кабинете, занимаясь канцелярской работой. Может мне все-таки стоило выяснить, что да как? Но взять для этого достаточных причин было не откуда. Да и не хотел я рушить красивые мифы.