Виртуальность нежности

Тогунов Игорь

Как ползали букашки.

Осьминог

Глубоко в прохладном море,

Вам, конечно, невдомек,

Проживает одинокий

Восьминогий осьминог.

Каждым утром, рано-рано,

Лишь забрезжится восток,

Умывает из-под крана

Восемь ножек осьминог.

Съест за завтраком рыбешку,

Дверь закроет на замок

И уйдет искать работу

Безработный осьминог.

Но на службу принимали

В царстве том одних

миног,

Жили-были и не знали,

Что такое осьминог.

Как увидят - корчат рожи,

Не пускают на порог,

Говорят призренно: - Боже,

У него же восемь ног !

Вот и ходит грустный, грустный,

Молчалив и одинок,

Очень ловкий, очень умный,

Восьминогий осьминог.

Крабы

Как-то я у моря,

Под шумок прибоя,

Уташил двух крабов

Для крабьего боя.

Только в банке,сидя,

Крабы на окошке,

Жизнь мою всю видят,

Потирая ножки.

И смеются долго

Крабы спозаранку,

Мол посажен с ними

Я в квартиру-банку,

Мол украли море

У меня когда-то...

Вот какое горе

С крабами, ребята.

x x x

Мы сидим у огня,

мы Стучим по столу.

ты Стучишь на меня,

на тебя я Стучу.

в Стуках - воздух квартир

за решетками рам.

соткан Стуками мир:

ваш Стук - нам, наш Стук - вам.

Стук да Стук. Стук да Стук.

изо дня в день весь век.

достучался ты, друг,

вечный жид - вечный зек.

стал иным быт и мой

разделяя вражду,

за тюремной стеной

от тебя Стука жду.

Лефортово

Лефортово, Лефортово...

в Лефортово - жнивье.

граница между "будет"

и вывернутым "до".

там жизни вод течение

застойно и быстро.

шесть метров на мучение

да ржавое ведро.

и петли салом смазаны

и выстрел. вот он. твой...

в Лефортово повязаны

мы все одной судьбой.

Артист

Не совместив тоску разлуки

С обыденностью скучных дней,

Я жал не разбирая руки

И прятал отголоски скуки

В потоках праведных речей.

Не знал ни бунта, ни покоя

Уйдя от юношеских чувст

И за бронею домостроя

Сдавался прихотям без боя.

Был важен, но по сути пуст.

Над скучной жизнью на мгновенье

Взлетал, восторгом окрылен,

Но низвергался дуновеньм

Упреков, слез, чужого рвенья

И каялся, что посрамлен.

Любил других, когда любили

Меня, прощая все грехи.

То превращал в

неправду были,

То делал вид, что позабыли

Меня и слезы и стихи.

x x x

Металась в воздухе зима

От оттепели до метели.

И у домов, качаясь ели,

Сводили ветренно с ума.

То гололед, то снегопад

Безумствовали постоянством.

Под небом беспробудным пьянством

Дымился райским светом ад.

Душа и шатко и смешно

По льду скользила эфимерна

Она не мучилась: безмерно

Ей было глухо и темно.

Зима, зима. Лишь только след

Тобой, твоим оставлен словом,

Мерещился в просторе новом.

( Прообраз обретенных бед).

x x x

Соло ветра удивляло.

Снег безумствовал вовсю.

Покрывало, покрывало

Легким снегом землю всю.

Прикрывало чьи-то страсти,

Ложной юности мечты,

Покрывало все напасти

Приземленной черноты.

Укрывало все что было

Недосказано вчера.

Порошило, порошило

Вечным снегом. Добела.

x x x

Очерча черчу

Силуэт-рассказ.

В нем сюжет коряв.

После точки - тишь.

В синем небе боль

Отраженьем глаз.

У судьбы персты,

Как сосульки с крыш.

x x x

Огульность домыслов и дел

Уже давно не раздражала,

Мне стало ясно, что с начала

Не избежать пути в предел.

Легко бессилием приняв

Тоску души в несовершенстве,

Бестыдство уталил в блаженстве

Рассудку ясному невняв.

Настроился на ложный лад,

Тон жизни ленью прикрывая.

Стал воспевать, что твердь земная

Упрячет вместе с раем ад.

И в этой сумрачной тоске,

Вдыхая летнюю прохладу,

К общению, как к водопаду,

Тянул тепло на волоске.

Столице

– ...Почувствовать великость толчеи,

Понять попытки поиска сравнений

В бесцельности их ложной новизны,

Вдохнув продуманность нравоучений

В пурпурном фоне лозунгов и схем,

И, окунаясь в темноту бездумья,

Остаться жить, не умерев совсем,

Едва мерцая светом слабоумья...

Так думал я, вонзаясь в ритм колес.

Мне было одиноко и печально,

Хотелось, чтобы поезд под откос

Вдруг ринулся внезапно, но нечаянно.

Хотелось, разметавшись на куски,

Ожить наутро в незнакомом взгляде,

Прочувствовав чужую боль тоски,

Поняв стремление и к славе и к награде.