Виртуальность нежности

Тогунов Игорь

Что бесценно?

Что продажно?

В чем покоится душа?

...Так тасуя и гадая,

От рождений до могил

Что от черта?

Что от рая?

Правда-карта, помоги.

Шизонд ° 18. Старость.

Мельницу любви и лета

уготовили на слом.

Беспощаден, безответен, бесконечен

дождь и рок.

Глупый ветер беспризорно

негодует за углом

И зима стоит в лохмотьях,

в шляпе серого сукна.

В

покоробленной жестянке на земле

у грязных ног

Две случайные монеты

безразличного тепла.

Шизонд ° 19. Притяжение.

Глаза мои

полушария небес.

Руки мои

реки материков

С пальцами трав и деревьев.

Дыхание мое

дуновение ветров

И морских утренних приливов.

Память моя

звезды в бесконечности,

Где забвения быть не может.

Нежность моя

стремительный полет птицы:

Сброшу легкое перо,

Которое кружится и кружится

В прозрачном воздухе

И еле ощутимо прикасается

К твоем голубым ладоням.

Шизонд ° 20. Порок.

Трон низвергнут давно.

Он ржавеет в дождях и закатах

В самом дальнем углу

самой грязной из свалок веков.

Только совесть моя

и чувства все в старых заплатах,

И морщинисто сердце,

словно руки седых стариков.

Стоном стон усмирен.

Как ребенок к игрушке блестящей

Я тянусь по утрам

к новым вздохам, делам и словам,

И стремление жить

несерьезным порывом звенящим

Проста так никогда

ни за что никому не отдам.

Спите мысли мои:

не настала пора пробуждений,

Не взошло ваше солнце

над еще не согретой землей.

Я не близок делам

и далек от великих стремлений

Перестроить себя,

а затем и планету собой.

Спите руки мои:

ваши пальцы устали в безделье.

Реки слез холодят

перламутровый отблеск лица.

Нет, еще не настала

святая пора новоселей,

Нет еще не убрали

вышибал от ворот и крыльца.

Ночь светило рожает

одиноко, с трудом и со стоном,

И болезненно кровью

заливает синюшность небес.

Я один на один

перед старым заржавленным троном,

Где на спинке его,

усмехаясь кривляется бес.

Л Е Ф О Р Т О В О

( 1990 - 1992 )

Маски

Мой пробил час!

Сегодня я

Такой как есть,

Хотя и в маске.

Жизнь ловко приподносит сказки

С набором будущих чудес.

Вот вновь мечтаем о весне

В

минуты хмурости и стужи

И сохраняем вид снаружи

Благопристойный как пенсне.

Где я есть я,

когда без маски?

В какой то непонятной пляске

Живешь весь день

И в забытье пустые ночи каратаешь.

Где мы есть мы

когда в нужде

Себя совсем не принижая

Легко рокфеллеров играем

И с хиромантами гадаем

Толь победим, толь проиграем.

Где мы есть мы,

когда кричат

Налево нам или направо,

Дозволив кухонное право

Использовать в любой игре.

О, маски, ложны вы средь нас.

Но перемешивая вехи

Все валим беды и огрехи

На тех, кто был еще до нас,

Еще до нового потопа.

Надеемся: спасет Европа

И не оставит Боже нас.

Черный чиновник.

Черный чиновник в квартире моей

Стрелки часов переводит.

Черный чиновник черных ночей

Утром, увы, не уходит.

В доме моем он непрошенный гость

Жиром и лестью сияя,

Прячет в улыбке природную злость

И неспеша поучает:

– Важен порядок бумаги и слов

( Кто возразит ему в целом ?)

Каждый способен и каждый готов

Черное вымарать белым.

Черный чиновник мой спутник и враг

Не расстаюсь я с тобою,

Чтоб усмехаться обилью наград,

Выданных чернотою.

Мне, к сожаленью, на гибель твою

Не предоставленна виза.

В завтрашнем вечном загробном раю

Встречу чиновников в ризах.

*** Арлекин.

Сорви-ка маску, арлекин,

Брось корчить из себя урода:

В наш век естественна природа

Лишь театрален ты один.

В бесцветном лике божества

Явись пред зрителем без грима.

Что жизнь твоя ? Движенье мима,

Так стань же мимом естества.

Не жди рукоплесканья тех,

Отбросив театральность жеста,

Кому бронируется место

В партере собственных утех.

Пастушка

По Р.Бернсу

Пас я с пастушкой молодой

Овечек в чистом поле,

Она была полунагой

Я тоже был неболе.

Весь день валялись мы в траве,

Овечки сладко спали.

Букашки ползали по мне

И чем то щекотали.

В глаза пастушке я смотрел,

Она смотрела тоже.

Я был застенчив и несмел,

Она была похожей.

Под вечер побрели домой

Овечки и барашки...

Мне вспоминается порой