Virtuality
Шрифт:
Я об этом расскажу.
Непременно.
Обещаю.
Подождите, схожу покурю.
Скоро продолжим.
3.0. Virtuality
Глава 3.1
Я потягиваюсь, ловя приятное ощущение в каждой мышце моего тела.
Беру
Сегодня уже 22 июля. Это значит, что пошёл третий день с того момента, как я очутилась возле кабинета психотерапевта и обнаружила, что я всё забыла.
Пропущенных вызовов нет. Входящих сообщений — тоже.
У меня создаётся впечатление, что я была каким-то отшельником.
Ещё мне кажется, что и сейчас мне не очень хочется с кем-то активно общаться. И видеть людей вообще.
В голове крутятся ещё какие-то мысли, связанные с моей общительностью: я всё же понимаю, что я общительна, но никак не могу понять, почему, собственно, я не желаю с кем-либо общаться. Эти мысли я пока никак не могу выразить, а также не могу и дать никакого точного объяснения этой моей особенности.
Ещё одна тайна.
Достаю из сумочки, также стоящей на тумбочке рядом с кроватью, блокнот с ручкой и записываю: «Я — отшельник?».
И ещё ниже: «Я потенциально общительный человек, но мало с кем общаюсь».
А заодно и вычёркиваю вопрос насчёт того, монстр я или нет.
Потому что я знаю, что я монстр.
Скидываю ручку и блокнот на тумбочку. Начинаю тупо смотреть в потолок, пытаясь открыть новый способ концентрации мыслей.
Ничего не получается.
И складывается ощущение, что то, что я сейчас делаю, как-то не особо вяжется с моими собственными принципами и порядками жизнедеятельности.
Нужно снова разложить по полочкам то, что я вспомнила. Как говорил Крылов, максимальный порядок в голове поможет мне всё вспомнить.
Каждая мелочь может стать решающей.
Только пока я не нашла эту мелочь.
Или просто не придала ей внимания.
Или просто не хочу её найти.
Хорошо. Что я имею?
Я имею циничное лишение девственности в тринадцать лет, когда я была наивной влюблённой лохушкой, страдающей едва ли не от всех пороков внешности.
Ещё я имею открытую злобу к людям в четырнадцать, страстное желание отомстить, убить, порвать, уничтожить всех, кто был причастен к угнетению меня как личности. Всё это явилось следствием того, что я вычитала в разных учебниках химии, как можно приготовить бомбу в кустарных условиях, а потом приготовила дома умную бомбу из пикриновой кислоты и взорвала толпу детей, находившихся в актовом зале школы во время линейки по случаю окончания учебного года. Мне было четырнадцать лет.
Как мне вообще могло прийти в голову такое? В четырнадцать-то лет?
Бред.
Ловлю себя на мысли, что до сих пор не питаю особых симпатий
Надеюсь, мне не придёт в голову его взорвать.
Серийным убийцей-террористом, вроде бы, я себя не чувствую.
А то, что было в прошлом, в прошлом и осталось.
Моё прошлое ходит за мной по пятам. Я вспоминаю только самые ужасные моменты. Те моменты, которые обычные люди стараются забыть.
Видимо, так же поступила и я. Забыла эти моменты.
А теперь, когда я забыла всё, я вспоминаю именно это. Всё самое ненужное. То, что обычно мешает человеку оставаться человеком.
Почему?
Неужели потому, что зло всегда бросается в глаза сильнее?
Или вся моя жизнь — дерьмо?
Кажется, моё сознание играет со мной злые шутки.
А может, я сама всё это выдумала?
Или мне это просто показалось?
Меня постоянно преследуют какие-то навязчивые фразы и выражения, и я понимаю, что наверняка должна быть некая связь между ними и моим прошлым.
Но не могу же я всё подряд записывать? Ведь, в конце концов, я — это то, что сотворило моё прошлое. Мы, люди, и есть результат того, что с нами было, а в перспективе мы — то, что с нами произойдёт.
Каждая наша определённая реакция на что-либо может круто изменить если и не нашу жизнь, то хотя бы сущность. Точно.
Что было дальше?
А дальше я убила и того, кто стал моим первым неудачным любовным опытом.
И оба преступления сошли мне с рук.
Так же, как и шоколадка в магазине.
Боже, да я просто ужасна. Я — монстр.
Что же я натворила дальше? Или что сотворили со мной?
Я до сих пор не вспомнила то, что происходило со мной до тринадцати лет, а значит, я не знаю своё детство. Как сказал Крылов, большая часть реакций взрослого человека кроется где-то в далёком детстве.
Что же за детство у меня было?
Я понимаю, что наверняка не лёгкое, ведь только конченное мудачьё может проводить всё своё свободное время за книгами, отвергая по разным причинам остальную жизнь: друзей, подруг, развлечения. Да, моё детство было не примерным. Но я хочу знать, какое оно было.
Даже если оно ещё хуже, чем то, что я уже вспомнила, я всё равно хочу его узнать.
Даже когда мы предполагаем, что правда ужасна, мы всё равно стремимся её узнать.
Мы — правдомазохисты.
Помнить — значит существовать.
Я примерно знаю то, что происходило со мной с тринадцати до пятнадцати лет, но всё равно какими-то отрывками, пустившими свои корни как раз в моём детстве. Где-то в закоулках моего затуманенного сознания.
А дальше — снова пустота.
Ничто.
На данный момент я — это то, что происходит со мной сейчас, плюс то, что происходило со мной с тринадцати до пятнадцати. Ни более, ни менее.
Или наоборот?
Вообще, я ли это?