Virtuality
Шрифт:
У человека в голове начнётся каша. Он станет агрессивен, депрессивен, невозможен. Всё потому, что его бессознательное требует зайти в Сеть. Кому-то написать. Что-то получить в ответ.
Зависимость.
Кто-то захочет поспорить, что это не так.
Спорить будут те, у кого эта зависимость есть. Или просто упёртые бараны. Много и тех, и других. И на тех, и на других мне наплевать.
Пусть
Глава 2.12
И вдруг я слышу в трубке крик Крылова:
— Алло!
— Да-да, я здесь.
— Как это здесь? Вы куда-то пропали. У вас там связь плохая?
— Нет. Связь нормальная, — сухо отвечаю я.
Боже, я в самом деле монстр.
Там же было несколько тысяч детей…
И это был тот самый следователь.
— А что тогда случилось?
— Да ничего особенного. Просто пострадали несколько тысяч детей, — говорю я грустно.
— В смысле?
— Да я тут кое-что вспомнила.
Вспомнила то, что, как всегда, вспоминать не стоило.
Видимо, недаром я забыла всю свою жизнь. Потому что с каждым разом всё то, что я вспоминаю, оказывается всё ужаснее.
Реалити-шоу: «Возненавидь себя».
— Что конкретно?
— Четыре года назад я взорвала свою школу.
— Что?
Кажется, доктор никак не может понять моих слов.
— Ну, взрыв школы в Сокольниках, четыре года назад. Помните?
Крылов на некоторое время задумывается.
— Боже… — говорит он, — «Арбн-ибн-Джихад»… Это всё вы?
— Да.
— Господи… там же было несколько тысяч человек…
Вставьте здесь минуту молчания в дань трауру по усопшим.
— Вы псих.
— Я даже не знаю, кто я.
Начинаю плакать.
— Так-так-так, успокойтесь.
— Не могу. Я монстр.
— Давайте потом об этом поговорим. И не по телефону.
Я просто ужасна.
Я — зло во плоти.
— До встречи, Дмитрий Валентинович.
— До понедельника.
И я выкидываю телефон на кровать.
Что же я натворила после этого?
Теперь хоть ясно, почему я помню следователя. И почему мне всё равно, что надо мной издевались.
Потому что я всем отомстила.
Даже директрисе.
Даже Лене.
Даже тем, кто не имел к этому никакого отношения.
Так вот почему у меня было странное ощущение, когда я примеряла на себя роль массового убийцы.
Потому что так оно и есть.
Решаю лечь спать.
Достаю из сумочки блокнот, вырываю из него листок и сама себе пишу записку: «Вика, это я, Вика. Если ты ничего не помнишь, то и не пытайся вспомнить. Так будет лучше для тебя самой».
И оставляю
Надеюсь, когда я проснусь, я снова всё забуду.
Естественно, у меня уже не оставалось ни одной причины, по которой я мог себе позволить появиться в очередной раз на «Привете» под профайлом Диверсанта, а моя реальная анкета, как и в случае с анкетой на сайте знакомств, уже более не представляла для меня никакого интереса.
Я начал замечать, что меня так и тянет снова появиться на сайте, но я не знал, для чего. Я хотел снова что-нибудь придумать, но я не обладал для этого ни какими бы то ни было стоящими идеями, ни возможностями.
Все мои методы самореализации оказались на тот момент зажатыми со всех сторон: и моим отсутствием прямого интереса к появлению на сайте, и Добром, и Серёгой, а также тысячами пользователей, которые обсуждали Диверсанта, который мало того, что оказался ботаником, так ещё и не умеет пить и любит мальчиков.
В общем, полный крах, как я уже и писал.
Только честно не смейся, ладно?
И вдруг я понял: у меня выработалась зависимость.
Всё, что я сделал, начиная с момента регистрации на сайте знакомств, заканчивая разделыванием меня под орех Добром и Серёгой, — это приобретение сильной зависимости от Интернета.
Добро и Серёга куда-то пропали, у меня даже появилось ощущение, что они состояли в каком-то сговоре против меня, а может, и нет. Я не стал сильно задумываться на эту тему.
Когда я прочитал последнюю запись, которую опубликовал в своём блоге Добро, гласящую, что он не будет появляться на сайте в течение неопределённого срока, потому что у него появились какие-то срочные, важные и неотложные дела, я понял: ничто больше меня не держит на сайте.
Когда я также увидел комментарии пользователей к этой прощальной записи Добра, я понял, что зависимость была не только у меня, но также и многих других пользователей, которые буквально подсели на его особенный, живой блог, его мысли, его записи, его провокации, его личность. Недаром говорят: не сотвори себе кумира.
Зависимость, естественно, была и у самого него. У Добра.
Я обнаружил также, что меня самого по-прежнему так и тянет зайти в Интернет и сделать то, о чём я сам пока ещё ничего не знаю. Но я решил побороть в себе эту зависимость. Я отключил Интернет, отказался от него вовсе.
Признаюсь честно, и, думаю, ты меня поймёшь: мне было очень сложно. Но как настоящий психоаналитик, я быстро разобрался в проблеме: моя жизнь уже совсем не устраивала меня потому, что я был уверен, что она вообще вот-вот закончится, и тут меня случайно занесло в Интернет с целью найти новых знакомых, а в итоге я подсел на это самым что ни на есть глубоким образом, простым и банальным. Я проглотил виртуальную иглу и ушёл в это с головой.