Вирикониум
Шрифт:
Перед ним темнело что-то огромное, черное, похожее на сгусток тьмы высотой семь-восемь футов. Толстые конечности казались неуклюжими, голова напоминала тупое яйцо, на нем полыхали три желтых точки, расположенные треугольником. Существо снова зашипело. В его текучих движениях чувствовалась сдержанная мощь. Оно шагнуло вперед, оставив еще пару странных, бесформенных следов. В этом таилась какая-то холодная, спокойная и совершенно нечеловеческая рассудительность.
Огромный баан, перед которым нечего делать с обычной сталью, описал вторую дугу. Кромис отскочил, и что-то рассекло кольчугу у него на груди, как ноготь рассекает
Это даже нельзя было назвать схваткой. В темноте, возле зловонного пруда, где они оказались, баан и сталь исполняли смертельный огненный танец. Кромису оставалось только уворачиваться и уповать на то, что противник оплошает. Однако похожее на тень существо двигалось все так же стремительно. Бой не утомлял его, мало-помалу оно теснило противника к кромке воды. Перед глазами у Кромиса стоял туман, тело покрыто множеством порезов, кольчужная рубашка чудом держалась на ремнях.
Его пятка коснулась воды, и на миг он позволил баану поймать лезвие клинка. Сноп искр — и кончик безымянного меча отлетел в сторону. О колющих ударах можно было забыть. Страх наползал, сковывая движение. Гигант нависал над ним, подпрыгивая, точно машина. Бледные круглые глаза — если это были глаза — светились, не выражая ничего.
И вдруг… Вот оно, спасение.
Правая рука Кромиса скользнула за пазуху и нащупала рукоятку маленького баана, от которого погибла его сестра. Стиснув оружие покрепче, словно зажимая рану, он пропустил контратаку. Да, именно так. Теперь вся надежда на хитрость — надежда почти призрачная. Но гигант уже заметил, что его противник раскрылся. Он замахнулся, нанес удар сверху вниз… и в этот миг баан Кромиса выпустил энергоклинок.
Клинки столкнулись, вспышка ослепила Кромиса. Его отбросило в пруд. На миг мастер с головой ушел под воду, рука занемела. Гигант топтался на берегу, шатаясь, как пьяный, и яростно шипя: он понял, что теперь его оружие мертво и бесполезно.
Кромис снова вынырнул. Рука превратилась в сгусток нечеловеческой боли. Сплевывая и отрыгивая воду, он снова бросился в атаку… и обнаружил, что последний удар расщепил его клинок от кончика до рукоятки. Яростно выругавшись, Кромис отшвырнул изуродованный меч. Однако тварь уже развернулась и неуклюже бежала прочь, за деревья, пересекая мелкие водоемчики и взметая фонтаны брызг.
Ее смертоносная самоуверенность исчезла, от прежней красоты движений не осталось и следа. Она потерпела поражение. Но тегиус-Кромис бросился на изрытую землю и заплакал от боли и обиды.
Рядом послышался хриплый крик. Ягнятник Целлара, сбивая листву серыми крыльями, кружил над поляной, точно вестник Зла, потом шарахнулся в сторону. Кромис почувствовал, что его поднимают на ноги.
— Гриф, — пробормотал он. — Я сломал клинок… Это был не человек. Я смог достать его только с помощью уловки, которую мне показал Гробец. Здесь поработали древние… Мойдарт разбудила кое-что такое, с чем нам не справиться. Еще немного — и оно бы меня прикончило.
Новый страх ледяным крошевом проник в его костный
— Гриф, я не мог убить его! Я потерял Десятое Кольцо…
И, полный отчаяния, провалился в темноту.
Рассвет, желтый с черным, разломил небо над Стоячим Кобальтом и повис, точно знамение, там, где над темной гладкой водой еще клубились последние завитки вечернего тумана. Среди островков и зарослей тростника кудахтали водяные курочки. Смутно ощущая приближение зимы, они собирались на больших разноцветных бревнах, медленно плавающих по поверхности озера. Унылый призыв к переселению уже в полную силу звучал в десятках тысячах маленьких черепов и будил в них тоскливое эхо.
— Погода в этом году будет убийственная, — пробормотал тегиус-Кромис, ежась у костра и глядя на шумные стайки. Его меч лежал рядом — все три куска, обрывки кольчуги громко брякали при каждом движении. Помощники Грифа обработали все его раны и ушибы, но с тем, что творилось у него в голове, ничего поделать не могли. Его трясло. Близится зима? Нет, это не зима: это сами северные земли сдвинулись с места и идут на Вирикониум, и волки с горящими злобой глазами рыщут в поисках добычи…
Он дремал недолго и скоро проснулся. Во рту все еще стоял горький вкус поражения. Люди Грифа по двое и по трое возвращались с поляны, где Кромис сражался с гигантской тварью. По их словам, Десятое Кольцо Нипа исчезло без следа — то ли его втоптали в рыхлую грязь, то ли оно утонуло в зловонном пруду. Металлическая птица вернулась, потеряв свою жертву среди прибрежных чащ. Теперь Кромис сидел рядом с Теомерисом Глином, который посреди всего этого хаоса храпел, как пьяный.
— Ты все принимаешь слишком близко к сердцу. С кем не бывает…
Старик выковыривал крошки пищи из бороды. Другой рукой он держал над огнем ломтик мяса, надетый на кончик ножа.
— На ошибках учатся, — он захихикал и покачал головой, словно вспоминая все поражения, которые он успел пережить за свои годы. — Однако, странно все это…
— Знаешь, как говорят к югу от Пастельного Города? «тегиус-Кромис со своим безымянным мечом не может убить только то, что уже убито». Странно… Хочешь жареной свининки?
Кромис хмуро засмеялся.
— Плохой из тебя утешитель. Старик, бормочущий проповедь над куском мяса… Что мы будем делать без знака королевы? Что мы сможем сделать?
Биркин Гриф подошел и стал греть руки над огнем. Потом, точно жирная ищейка, понюхал жареное мясо и осторожно втиснул свой объемистый зад между стариком и Кромисом.
— Только то, что мы могли бы сделать, если бы эта вещица у нас сохранилась, — ответил он. — Выдумал себе грозный рок и с ума сходишь. Что очевидно, то очам видно, и никому доказывать не нужно. К тому же особых неприятностей пока не ожидается.
— Но командовать армией… — беспомощно начал Кромис.
Гриф с равнодушным видом принялся счищать грязь с сапог.
— Я видел, как ты командовал армией, поэт. Кажется, ты справлялся собственными силами, без всяких волшебных безделушек.
— Что правда, то правда, — рассудительно поддакнул старый Глин и выплюнул мелкий хрящик. — Эх, славно мы веселились в прежние дни. Да хватит тебе биться со своими башмаками, Гриф. Вещь дорогая — так сунь их в торбу и не мочи почем зря. Вот что до меня, то я ничем никогда не командовал, кроме шлюхиной задницы.