Виолетта
Шрифт:
– Я не всегда согласна с вашими методами, – не унималась Виолетта, – но мне нравится, что вы очень любите свою семью, преданы ей и готовы сделать все возможное для ее блага.
Джефф сам боролся со всеми и вся всю свою сознательную жизнь, а вместо этого оказался атакован Виолеттой, да еще с самой неожиданной стороны. Она затронула его слабую струну, но при этом говорила такие вещи, которые ему хотелось слушать, в которые хотелось верить. Пока Джефф собирался с силами, чтобы отбить эту стремительную атаку,
– Но самая большая ложь – то, что вы не любите людей и не хотите им нравиться, – заявила она. – А вы ведь работаете в этом банке вовсе не для себя. Вы делаете это ради семьи. Себе вы уже давным-давно заработали предостаточно денег. Если бы вы предоставили такую возможность, ваши родственники давно бы уже признались вам, что высоко ценят это. Но, увы, вы никогда так и не сделали этого.
Джефф отчаянно боролся с желанием слушать и слушать Виолетту и одновременно пытался придумать веские возражения.
– Не могли бы вы мне ответить, почему вдруг решили, будто нравитесь мне?
Виолетта опять улыбнулась. Правда, Джефф едва видел ее в тени экипажа, но хорошо представлял, как выглядит эта улыбка. Он знал, как блестят глаза Виолетты, когда она счастлива, как они сверкают, когда она злится, и как на них набегают слезы, когда она печалится. Джефф помнил вкус ее губ, тепло И мягкость тела. Ему очень хотелось протянуть руку и коснуться Виолетты, прижать ее к себе и целовать до тех пор, пока не исчезнут все его страхи.
Но в данный момент Джефф был слишком слаб. Он не мог противостоять ее очарованию и опасался, прикоснувшись к Виолетте, в какой-то миг окончательно потерять над собой контроль и переступить черту.
– Когда женщине нравится мужчина, она всегда безошибочно чувствует, как он относится к ней, – заметила Виолетта.
Джефф даже задохнулся от волнения. Что-то внутри у него словно вырвалось на свободу. Он захотел узнать, что Виолетта имела в виду под словом «нравится». Ему это было просто необходимо. Никогда прежде Джефф так не нуждался в том, чтобы кому-то нравиться, точнее, не позволял себе этого.
Он всегда чувствовал, что в любой момент может отвернуться от кого угодно, даже от собственной семьи. Но в глубине души Джефф отлично понимал: родные необходимы ему как воздух. Если Джефф и черпал откуда-то силы, то только из сознания: что бы он ни натворил, семья никогда не предаст его.
А на покалеченную руку никто не обращал внимания, кроме самого Джеффа. Господи, как же он не видел всего этого раньше? Может, этому мешала его злость? Почему же тогда Виолетте удалось достучаться до него? Почему он сразу же признал ее правоту?
Очевидно, Виолетта имела в виду именно то, что сказала. Прежде Джефф не мог даже допустить такой мысли, хотя ему так этого хотелось! После Джулии Вилкокс
Наконец экипаж остановился перед больницей. Несмотря на тревогу за Ферн, Джеффу хотелось побыть с Виолеттой, ему еще нужно было о многом расспросить ее. Однако Виолетта уже выходила из экипажа.
– Как она? – спросила Виолетта, едва Джефф открыл дверь.
– Кровотечение усилилось, – сообщила Роза.
– Ребенок еще не родился?
– Нет.
– Что слышно о докторе?
– Его поезд идет без остановок. Вопрос в другом: успеет ли доктор приехать вовремя и сумеет ли он помочь Ферн.
– Может, местные доктора могут что-нибудь сделать?
– Мэдисон не позволяет им подходить к Ферн. Он так зол на докторов, что они довели жену до такого состояния, что теперь запретил им даже близко появляться возле нее. Мэдисон все время спрашивает о вас.
Виолетта пришла в ужас. Она вовсе не хотела давать Мэдисону напрасную надежду.
– Но я ничего не могу сделать для Ферн, – возразила Виолетта.
– Знаю, – кивнула Роза. – Просто ему становится немного легче, когда вы рядом. Вы оказались единственной, кто понял, что происходит на самом деле. У Мэдисона нет другого выхода, как только доверить свою судьбу доктору Улмстеду и вам.
– Но доктор не может творить чудеса. Возможно, окажется уже слишком поздно.
– Мы это знаем. Но трудно себе представить, что будет с Мэдисоном, если умрет Ферн.
– Боже мой! – воскликнул доктор Улмстед, обследовав Ферн.
Женщина находилась в почти бессознательном состоянии, и Виолетте казалось, что каждый следующий вздох станет для нее последним.
– И вы еще называете себя врачами! – ругался Улмстед. – Вы почти позволили ей умереть!
Доктора и сиделки больницы со страхом смотрели на разбушевавшегося маленького немца.
– Да не стойте же здесь как идиоты. Немедленно готовьте ее к операции. Кстати, если вам удастся найти Бога, не слишком занятого, чтобы слушать дураков, помолитесь ему. Надеюсь, будет еще не слишком поздно исправить то, что вы натворили. Где я могу вымыть руки?
Мэдисон бросил встревоженный взгляд на жену и отправился за доктором. Увидев, что тот начал раздеваться, он осторожно спросил:
– Что вы собираетесь делать?
– А это еще кто такой?! Уберите его отсюда! – тут же закричал Улмстед, не обращаясь ни к кому конкретно. – Как можно работать, когда здесь постоянно разгуливают какие-то люди?!
– Я муж этой женщины, – пояснил Мэдисон. – И если вы не скажете мне, что намерены предпринять, я переломаю вам все кости.
Доктор остановился и с интересом посмотрел на Мэдисона.