Виниловый ад
Шрифт:
Здесь аптеки на каждом углу. Больше, чем дежурок, в Москве, наверное, только пивнушек. Словно все жители столицы только и заняты тем, что без памяти пьют да болеют.
«Еще злятся друг на друга», – закончила рассуждения Рамуте и зашла внутрь.
Людей в аптеке было немного.
Рамуте прочла надпись на старой, обмотанной пожелтевшим целлофаном табличке: «Извините, терминал временно не работает» – и встала в очередь.
Убедилась, что наличных хватит, и принялась выискивать на полках среди разноцветных коробочек нужный ей препарат. Придвинулась к витрине, стараясь прочитать
– Женщина, с дороги.
– М?
Рамуте обернулась и посмотрела на девушку, пытающуюся протиснуться вперед без очереди.
– Чего мычишь? Дай пройти, говорю.
– Вы ко мне обращаетесь?
– А к кому? Стоишь на ползала, пялишься в витрину, а мне лекарство нужно. Свали.
– Свалить?
Рамуте ухмыльнулась.
– Да, в сторону, с дороги! Тупая, что ли?
«Прекрасно!» – подумала Рамуте.
Ей никогда не наскучит воспитывать и осаждать подрастающих расфуфыренных хамок, коих в столице, как оказалось, больше, чем пивных и аптек вместе взятых.
«Давай, дорогуша. Давай скажи мне свое “понаехали”. Губошлепка ботоксная», – подумала Рамуте и приготовилась применить к малолетней нахалке все свои навыки рукопашного боя, полученные на курсах.
Но тут же выдохнула, сосчитала до десяти, как ее учили на других, смежных курсах по контролю агрессии, и взяла себя в руки.
«Нужно хоть раз попытаться уйти от конфликта. Тем более Роберт практически умолял вести себя сдержаннее. Промолчу, а то опять припрется, опять будет весь вечер ныть о том, как я его подставляю, как он бедненький устал заниматься моими проблемами. Контроль гнева, контроль гнева, контроль гнева».
– Что зависла? Ау! В сторону, женщина.
– Девушка, я крайняя в очереди. Если вам нужно в кассу – будете за мной.
– Что? Кто ты такая, чтобы я была за тобой? – она подчеркнула «я». – Да ты не стояла! Когда я пришла, тебя вообще тут не было. Я видела, все видели, так что не прикидывайся.
– Эм…
– Ты думаешь, самая умная?
– Девушка, видите ли, как бы трудно мне это ни давалось, я все еще обращаюсь к вам на вы. Общаюсь запредельно вежливо. И все еще стараюсь быть любезной.
– Зачем?
– Чтобы избежать конфликта.
– Хах. Это ты что? Ты мне угрожаешь? Посмотри на себя, буренка. Да кто ты вообще такая? Подвинься, тетя.
Рамуте сжала губы и медленно, насколько это вообще возможно, досчитала до десяти.
– О. Смотрите. Опять зависла. Короче, тетя, отвали…
Она ткнула Рамуте плечом и протиснулась вперед.
Каждый из очереди обернулся, каждый посмотрел и на закипающую Рамуте, и на наглую девушку, но никто ничего не сказал.
Рамуте привыкла к миллионам здешних любопытных глаз, желающих подсмотреть в щелочку за соседом и позлорадствовать. К неприкрытому равнодушию тоже привыкла. Да это и не равнодушие вовсе, а безвольный, низкий, бесхребетный страх. Обыкновенный позорный страх. Никто не хочет вступаться и выяснять, кем работает или служит у этой мерзкой соски папа или папик.
– Ладно, будь по-вашему, проходите, – сказала Рамуте, вздохнула и снова досчитала до десяти.
– Ладно.
Рамуте сжала кулак и в очередной раз медленно, очень-очень медленно сосчитала до десяти.
Выдохнула.
«Ух ты. А кажется, помогло, – удивилась Рамуте и еще раз сосчитала до десяти. – Класс. И я совершенно не злюсь. Супер! А ведь старикан оказался прав, метод рабочий. Нет конфликта – нет проблем. Все, как он говорил. Да, седовласый козлина был бы сейчас мной доволен».
Наверняка профессор не поверил бы своим глазам. Возможно, даже гордился бы Рамуте, если бы увидел столь волевой поступок своей непутевой вспыльчивой ученицы. Поступок, совершенно нехарактерный для нее. Взрослый поступок. Наверняка поставил бы ей зачет автоматом, еще и орден вручил бы за проявленное терпение.
– Тетя, слышь, хватит там бормотать и злобно сопеть мне в затылок, – произнесла хамка и отодвинулась от Рамуте.
Рамуте промолчала.
«Запомните. Внешнее проявление смирения, согласия и уступчивости дает проявившему эти качества полный контроль над собеседником, – так говорил седой профессор. – Отступая в споре на шаг, вы не унижаетесь перед оппонентом, а лишь обводите его вокруг пальца, манипулируете собеседником».
Рамуте не планировала ни манипулировать, ни тем более вести бесед с наглой малолетней задницей. Ей хотелось врезать, ударить стулом нахалку, скамейкой по спине.
«Отличная скамейка», – отметила Рамуте, разглядывая расставленные у стен сиденья.
Старушка расплатилась, убрала пакеты лекарств в сумочку, и очередь наконец-то двинулась.
– Обезболивающие, пожалуйста, вот по этому рецепту, – мужчина передал рецепт, развернул список и приготовил карту.
– Терминал не работает, – девушка в окошке показала на табличку.
– А. Хорошо, без проблем, – сказал мужчина, убрал карточку и приготовил наличные.
Он попросил несколько наименований различных мазей от ожогов и для скорейшего заживления ран, две упаковки бинта, шприцы.
– И еще упаковку одноразовых перчаток, пожалуйста.
Рамуте услышала запрос мужчины и мигом забыла про хамку.
Факты сошлись.
Внешний вид покупателя, чересчур вежливое общение, список покупок, его движения и мимика, прическа, его притворная хромота, – все говорило о том, что мужчина не кто иной, как потенциальный маньяк. Серийный убийца. Классический, сошедший со страниц учебников.
«Зверь. Такому точно ничего не стоит убить человека. Наверняка скальпель в кармане. А перчатки попросил, чтобы не оставлять следов на месте преступления», – заключила Рамуте.
Мужчина расплатился, поблагодарил и вышел.
Рамуте поспешила за ним.
Она выбежала из аптеки, остановилась. Поморщилась, наблюдая за хромающим маньяком, покачала головой, рассуждая о чем-то, хмыкнула и вернулась в аптеку.
– Девушка, – Рамуте позвала хамку.
– А?
Нахалка оторвалась от смартфона, обернулась и, не успев понять, что произошло, получила от Рамуте звонкую оплеуху. Не сильную, но неожиданную и обидную.