Винг

Корягин Виталий Юрьевич

— Меня зовут Эдвард Винг, милорд, замок моего отца сэра Альреда, Грейлстоун, недалеко от Донкастера.

— Весьма достойный тан, хоть и в оппозиции. Мы с ним, вроде бы, даже родственники, только очень дальние. Правда, такой генеалогией нынче хвастаться не с руки, хоть в нас обоих и течет кровь сакских королей, — барон прищурил запухший глаз на Эдварда, чуть склонил набок голову. — И как это старый хр… э-э… старый сэр Альред отпустил тебя в Святую землю? Я же знаю: он считает крестовые походы новомодными анжуйскими штучками. И ты сумел перековать такой ржавый гвоздь?

Эдвард

потупил голову:

— Я не спрашивал разрешения, милорд… Сэр Мэрдок по дороге во Францию согласился взять меня в попутчики, а потом сделал оруженосцем. Старшим был Годрит, но он часто уезжал…

— Кстати, Винг… э-э… Эдвард, тебя не удивляли отлучки Годрита? Ведь сквайр не должен покидать командира.

— Удивляли… Я раз спросил, куда он ездит, а он пошутил, дескать, много будешь знать, плохо будешь спать, ну я больше и не задавал вопросов, — пожал плечами юноша.

Де Во улыбнулся:

— Да, сказано в Писании, во многой мудрости много печали; и умножающий познания умножает скорбь. Экклезиаст, да… — он снова стал серьезен, — Годрит надеялся после войны вернуться из изгнания, вот и помогал мне, наполовину саксу. Ну, и что же ты намерен делать, коли твой лэрд погиб?

— Хотел утром идти к вам, милорд, — с надеждой поднял голову Эдвард.

— Значит, гора опередила Магомета? Тьфу, осквернил-таки уста именем лжепророка. Что ж, попробуем помочь земляку… Пойдешь ко мне на службу? Ясно, не сквайром, не все сразу, но проявишь себя, и я позабочусь о твоем будущем, а сейчас — только преданность и молчание. Согласен?

— Конечно, милорд, вы дурного не предложите, ваше благородство тому порукой… — пылко начал Эдвард.

— Рано благодаришь, не на ужин приглашаю! У меня служить трудно, вон, Дэн подтвердит, — кивнул в сторону норманна барон. — Ну, к делу… Сегодня же надо выехать…

Де Во посмотрел на Алана и перебил сам себя:

— О твоем приятеле я и забыл… Ну-ка, представься!

Алан гордо выступил вперед.

— Рыжий, тартан через плечо, нос кверху, ну, значит, джентльмен из Шотландии! — ухмыльнулся барон. — Ты ведь из клана Мак-Рашенов? Чем занимался у лэрда?

Алан еще выше задрал подбородок:

— Ваша милость, меня зовут Алан Бьюли Мак-Рашен, я был слугой и телохранителем сэра Мэрдока на родине и здесь, вот только теперь мне служить некому, да и охранять-то некого. С вашего позволения, милорд, я пока поступил бы в напарники к этому сквайру. Он молод, я поопытнее, да и вообще, одна голова хорошо, а две лучше…

— …сказал рыцарь своему боевому коню, — продолжил барон. — Ну, ладно, вместе так вместе, я не против. Кстати, о кавалерии! На чем поедете? Лошади-то у вас есть?

— От сэра Мэрдока остались, милорд.

Драпировка на двери отпрыгнула в сторону. В проеме встал, пригнувшись под притолокой, король Ричард:

— Томас, скоро ты там? Так мы диспозицию на завтра никогда не родим. Смертельно спать хочется, — монарх широко зевнул. — Береника с галеры пажа прислала, опять к себе зовет… Уж эти мне династические браки!.. Не пойду!

Барон почтительно склонил голову:

— Ваше величество! Еще пару минут, с вашего позволения. Это насчет

приказа в Крак-де-Шевалье, — милорд неожиданно тоже зевнул, смущенно прикрыл уста ладонью, — пардон, государь, заразили. Мак-Рашен-то, оказывается, погиб, и сквайр его тоже, а новые гонцы пока не в курсе дела.

Король шагнул в комнату и скептически оглядел друзей. Эдвард и Алан низко поклонились.

Ричард с сомнением хмыкнул:

— Эти, что ли? Да уж… Интересно, где ты их откопал, друг Томас? Один — зеленый щенок, другой — рыжий скотт… И ты веришь им?

— Верую я лишь в Господа Единого, государь, а недостойным рабам Его доверяю куда меньше, чем своим борзым собакам!.. Однако сей юный сквайр взыскует славы, и не предательством же ее заслуживать. Гэл его друг, а дружба шотландца дорого ценится. И оба они — люди сэра Мэрдока…

— Это, конечно, рекомендация… Ну-ну, как говорится, начальству виднее… Тебе же, молодец, скажу: успешное выполнение этого поручения может стать твоим первым шагом на дороге чести. А ты, рыжий союзник, будь любезен, послужи мне в память твоего храброго лэрда. Хоть и шотландец, он был мне верен ради освобождения Гроба Господня.

Эдвард впервые видел Ричарда Львиное Сердце вблизи. Сакс во все глаза разглядывал этот живой образец рыцарской доблести, готовый примириться уже и с тем, что тот норманн и анжуец. Сбывались мечты о славе. Восторг переполнил юношу.

— Ваше величество! — взволнованно воскликнул он. Я сделаю все, что смогу, прошу верить мне, бесчестье не пятнало мой род… — но обескуражено умолк, увидев выражение лица короля.

— Красивые слова! — презрительно процедил тот, — посмотрим, каковы будут дела, — но, увидев, что Эдвард опустил голову и отчаянно покраснел, смягчился. — Ладно, съездишь успешно, первый тебе спасибо скажу.

— Что же, Бог вам в помощь! Томас, Томас, я жду тебя, — с этими словами монарх вышел.

— Король прав, молодцы: слова ничто, дело все, — подтвердил барон. — Вы просто не знаете, что вас ждет. Не будет победных атак, не будет богатых выкупов, не будет прекрасных дам, а вот опасности, да и смерть, гарантирую с избытком!

— Вопрос: как доставить приказ тайно, не привлекая внимания? Галерой? Э-э, это же, что поднять письмо на мачту вместо флага, да и против ветра сегодня, боюсь, быстро не выгребут. Снарядить моих людей? Отсутствие любого из них насторожит соглядатаев, а их с избытком! И королевской эстафетой не пошлешь — тоже сразу все станет ясно. Слишком много интриг, слишком много любителей разевать рот на чужой пудинг! Иерусалимский престол дергают в разные стороны как простую кухонную табуретку!

— Но к делу, — продолжил де Во. — Вам надо добраться как можно быстрее в Крак-де-Шевалье и передать письмо де Шаррону. Это приказ его отряду немедленно прибыть под Акру. И пусть примет под свое начало Жана д'Авэна с его людьми. Туркам сейчас не до Триполи, а здесь наших куда меньше, чем французов и германцев. Стыдно сказать, но они готовы вцепиться в нас в любой момент! Видели вчера?! Стояли, смотрели как в цирке, как мы сражались, а потом посмели вывесить свое тряпье на башне, залитой английской кровью!