Винделор
Шрифт:
Он не знал, что будет, когда Илай проснётся. Не знал, с чего начать. Но вот Илай открыл глаза. Винделор почувствовал, как тяжесть на груди стала почти невыносимой. Момент настал, и молчать было нельзя.
— Илай, — его голос прозвучал слабее, чем он ожидал, каждое слово тащило за собой груз. — Как себя чувствуешь?
Илай медленно повернул голову, и Винделор заметил, как его лицо сморщилось от боли, будто он пытался удержаться на плаву в океане тяжёлых мыслей. В глазах Илая была тишина — не просто усталость, не просто боль, а бездна,
— Не очень, — ответил Илай, голос был тихим, почти неразборчивым. Но этого хватило. В этих словах было всё: отчаяние, растерянность и та тонкая грань, через которую не переступить тому, кто всё ещё верит, что может что-то изменить.
Винделор видел, как друг медленно вытянул руку, слабо подняв её к лицу, словно пытаясь понять, что происходит. Он был жив, но потерян. И Винделор ощутил, как острый страх, что всё, о чём они мечтали, может быть утрачено, отступил, но лишь на миг.
Молча, он сел рядом, не зная, что сказать. Иногда молчание громче слов.
— Мира ушла, — сказал Винделор, и его голос едва пробился сквозь тишину, густую, почти осязаемую. Он еле слышал себя, но слова звучали как приговор, тяжёлый и неизбежный. — Я отправился вчера к вам, чтобы сообщить, что ты перебрал… и застал её пакующей сумки. У нас был тяжёлый разговор, я пытался её переубедить, но… не смог. Она ушла, Илай, и просила, чтобы ты пошёл со мной.
Илай замер, взгляд пустел. Он только проснулся, разум ещё затуманен, и слова Винделора казались ненастоящими. Он думал, что это кошмар, следствие тяжёлого похмелья. Но, встретив взгляд Винделора, понял — это реальность. И реальность не была доброй.
— Я… не могу поверить, — Илай еле выговорил слова. Его лицо исказила боль, в глазах горело что-то, чему он не мог найти названия: растерянность, гнев, а затем бескрайняя пустота. Он хотел что-то сказать, но слова ускользали, будто потеряли значение.
Винделор был готов повторить, чтобы Илай понял, но не мог. Он знал, как больно принимать, что жизнь, которую строил, рушится в один момент, как карточный домик. Всё, что они планировали, всё, что казалось реальным и важным, исчезло за ночь.
— Я отправляюсь через несколько часов, — сказал Винделор, стараясь сделать голос твёрдым. — Хочу, чтобы ты пошёл со мной. Твои вещи — все здесь.
Илай пару секунд не мог осознать слова. Он смотрел на Винделора, но не видел его. Разум искал опору, пытаясь вычислить, что стало той гранью, после которой всё пошло не так. Почему они не могли двигаться дальше, как планировали? Почему всё простое стало разрушенным и невозможным?
— Но почему? — Илай наконец выдавил вопрос. Голос дрожал, но был полон отчаяния, которое не скрыть. — Мы же с ней планировали жить дальше, купить домик на окраине… Почему она ушла? Почему мои вещи здесь?
Вопросы звучали как отголоски реальности, с которой Илай не мог смириться. Его глаза метались по комнате, ища хоть что-то, что объяснило бы происходящее. Жизнь, мечты разлетались на куски, и теперь
Винделор мог только молча смотреть. Он не знал, что ответить. Сам он был в таком же смятении, но видеть друга, не понимающего, что происходит, и искать слова утешения было ещё больнее. Ничто не могло вернуть утраченное.
Илай встал с кровати, движения были резкими, как у человека, решившего действовать, несмотря ни на что. Он подошёл к сумке, рывком открыл её и начал перебирать вещи, будто искал что-то важное, но не мог найти. Пальцы беспокойно касались одежды, книг, мелочей, не имевших значения, пока в голове не сложилась картина.
— Я должен найти её, — произнёс Илай с такой решимостью, что Винделор почувствовал, как воздух в комнате сгустился. — Она уехала, но я всё равно могу её найти. Я не могу просто сидеть и ничего не делать.
Винделор, оставаясь сидеть, ощутил, как сердце сжалось. Он знал, что этот момент настанет, но не был готов. Взгляд скользнул к двери, будто надеясь, что слова растворятся в воздухе. Но Илай заговорил снова, и его слова были слишком реальными.
— Илай, нет, — Винделор встал, голос был твёрдым, но внутри дрожал. — Ты не можешь. Это её решение. Она не хочет, чтобы ты её искал.
Илай остановился, лицо на миг скривилось, словно слова Винделора ударили. Он повернулся, в глазах был холод. Он не верил услышанному.
— Ты что, с ума сошёл? — голос Илая повысился. Он казался потрясённым, слова лились без остановки. — Ты говоришь мне не искать её? Хочешь, чтобы я сидел и ждал? Что, если ей нужно, чтобы я был рядом? Почему ты мне это говоришь?!
Винделор подошёл, в его глазах горела боль, которую он не хотел показывать. Он не хотел разрушать их дружбу, видеть, как Илай сломлен. Но знал, что должен остановить его.
— Я не хочу, чтобы ты искал её, потому что… она попросила меня не говорить тебе. Я обещал ей, что не скажу. Она не хочет, чтобы ты её нашёл, Илай. Она хочет быть одна. Я не мог позволить тебе разрушить всё, что осталось.
Слова Винделора повисли в воздухе, а Илай стоял, не двигаясь, с пустым, озадаченным взглядом. Он будто не знал, что делать с этой правдой. Пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Он чувствовал, что друг что-то скрывает, но не ожидал, что правда будет такой жестокой.
— Ты обманул меня… — произнёс Илай, голос тихий, сдавленный, будто он не верил в происходящее. — Ты не сказал. Ты решил за меня.
Винделор почувствовал, как сердце сжалось. Он не хотел этого, но знал, что не мог поступить иначе. Он нарушил принцип — никогда не врать друзьям. Но выбора, кажется, не было.
— Я… не мог позволить тебе разрушить свою жизнь, Илай. Это её решение, и я обещал, что ты не будешь её искать. — Голос дрожал, но Винделор смотрел на него, зная, что причиняет боль. — Ты не понимаешь. Она ушла. И, возможно, так лучше для вас обоих.