Виктория
Шрифт:
– Научишь нас, как ты это делаешь? – Спросил Пётр Николаевич мягко, доброжелательно. И пояснил невесело, досадливо: – У нас в посёлке охотничьи ружья есть, но из них тварей бить нельзя, слишком шумно. Сразу сбегаются.
– Конечно, постараюсь помочь.
– Житья от них нету! Мало того что война… – Он сокрушённо покачал головой. – С людьми хоть как-то договориться можно. А эти сразу хватают, утаскивают, ничего не слушают.
– Это киборги. Механические солдаты. – Её тон оставался уравновешенным, но в нём всё же можно
– Да здесь всегда опасно! – Пётр Николаевич чуть подался вперёд, глянул сквозь стекло куда-то вверх и сбавил ход. – Вороны беспокоятся. Слышат снаряды.
Где-то за деревьями действительно раздались взрывы. Негромкие, приглушённые, но отчётливые.
– Далеко. За озером. – Он продолжал ехать медленно, вскоре и вовсе остановил микроавтобус. – Видать, бьют по водокачке… Дальше пешком.
Они вышли из автомобиля, не потрудившись захлопнуть дверцы. Пётр Николаевич указал на узкую, едва заметную тропинку, уводившую вглубь леса.
– И часто стреляют? – Спросила Виктория, возвращая колчан на плечо.
– Постоянно! – Он пошёл впереди. – Методично разбивают всё, что здесь есть. Вчера накрыли базу отдыха. А сегодня лесничество, где ты меня спасла. Ещё раз спасибо!
Снова взрыв, подобный резкому, увесистому удару в гигантский барабан. Они оглянулись на микроавтобус, охваченный пламенем.
– Вот дела! – Удивился Пётр Николаевич. – Кто-то не хотел, чтобы тебя довезли живой, если поймают!
– Мне больше интересно, – Виктория прокомментировала немного мрачно, – как они узнали, где меня искать.
– Тебе нужно затеряться, никому не звонить… Пойдём ко мне. Познакомлю с женой и детьми. Мы тебя спрячем.
Тропинка вывела к асфальтированной дороге, проложенной у края широкого поля, чёрно-белого, пятнистого, с бесформенными участками голой земли и тающего снега. Слева виднелись одноэтажные домики, заборы, гаражи, столбы с проводами.
Идти пришлось недалеко. Узкая улочка, поворот – Пётр Николаевич толкнул железную калитку, выкрашенную в тёмно-зелёный цвет, и повёл девушку к дому из белого кирпича.
– Петя! – Дверь распахнулась, на пороге появилась женщина в пушистом синем халате и серых чулках. Невысокая, полная, с волосами каштанового цвета. – Где ты был? Что-то случилось?
– Случилось бы, но эта девочка помогла! – Хрипотца зазвучала слегка торжественно. Он жестом пригласил свою спутницу в дом. – Знакомься, Виктория, это моя супруга Наташа… Егорка, Лёша, вы дома?
Интерьер был по-деревенски непритязательным. Тёмно-вишнёвый дощатый пол, простенькие коврики, бледно-жёлтые обои на стенах, занавески того же оттенка.
В прихожей появились два русоволосых паренька в джинсах и клетчатых рубашках. У одного, лет восемнадцати, – бело-зелёная, у младшего на пару лет – серо-коричневая. Такие же широкие лица и светло-голубые глаза, как у их отца.
– Это
– Как же я не подумал! – Алексей хлопнул себя ладонью по лбу. – Бесшумное оружие! Спортивный клуб на базе отдыха!
– Там всё разбито, можно брать, никто не спохватится! – У младшего брата загорелись глаза. – Должно быть полно луков и стрел!
– Надо сходить до темноты! – Кивнул Алексей, доставая из кармана чёрный мобильный телефон. – Возьмём с собой Никиту, Серёгу…
– Вы там осторожно! – Вмешалась их мать. – Вдруг какой снаряд не разорвался.
– Наташа, мы проголодались! – Пётр Николаевич с весёлой укоризной прервал обсуждение планов. – Виктория всё расскажет и покажет потом.
– Ох! Что же мы стоим? Давайте на кухню! – спохватилась женщина. – Я только что суп сварила! Вика, извини, у нас угощение скромное. Чем богаты…
– Спасибо, мне только горячего попить, если можно.
– Сейчас чаю приготовлю! С пряниками. Сама пекла!.. Вешалка здесь. Руки можно помыть вон там.
Виктория. Глава 3
Хмурое небо начало темнеть, словно тучи постепенно пропитывались синими чернилами. Пётр Николаевич остановился в конце улочки на краю посёлка. Осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, приглашающим жестом указал Виктории на пепельно-серое строение, то ли огромный гараж, то ли склад. У приоткрытых железных ворот ждали Алексей и Егор, оба в одинаковых фиолетовых спортивных куртках с красными полосками вдоль рукавов.
Внутри помещение действительно напоминало склад. С металлических балок крыши свисали две яркие лампы. Слева в углу – деревянные ящики. Справа – что-то вроде низкой стопки уложенных друг на друга фрагментов зелёного дощатого забора.
К этим доскам прислонялся ряд из дюжины длинных луков. Белые дуги из стеклопластика напоминали лыжи, прикреплённые толстенными болтами к чёрным рукояткам.
На бетонном полу – три помятых цинковых ведра, из которых зелёно-оранжевыми оперениями кверху торчали стрелы. Очень много, минимум две сотни, вперемешку тёмные и серебристые.
У дальнего конца помещения были уложены громадные спрессованные рулоны соломы. Получилась мягкая стенка выше человеческого роста. В ней уже торчало несколько стрел, вошедших косо, под разными углами.
Два паренька лет семнадцати неуклюже пытались продырявить старую канистру, установленную на небольшом ящике у соломенной груды. Высокий худой блондин в коричневой куртке и голубых джинсовых брюках недовольно мотнул головой, промахнувшись. Плотный, темноволосый, с румяными щеками, в расстёгнутом сером пальто поверх синего спортивного костюма, попал в цель, но стрела, лязгнув наконечником, отлетела.