Виктория Виктора
Шрифт:
8
Не такие уж крутые ступени в этой школе, и не такие уж длинные коридоры, если быстро бежать. Хотя времени навоображать себе подлого воришку оказалось достаточно. Я выросла в неблагополучном окружении и давно лишилась иллюзии о сохранности случайно оставленных вещей. Но ворвавшись в комнату, уличаю не одну из однокашниц, а хорошо знакомого Игоря.
При моём появлении взгляд психолога мечется по углам, чуть ли не выскакивает из окна, пока руки прячут за спину выуженный с полки
– Это что? – ответ очевиден, но я жажду подтверждения на словах. – Ты снимал нас?!
От злости у меня даже волосы встают дыбом. Рассвирепевшей кошкой я прыгаю вокруг Игоря, пока тот ловко уклоняется от моих ногтей и обвинений: «Извращенец долбанный! Сволочь!» – самое безобидное из многообразия уличного лексикона.
– Вика, хватит. Перестань, – с несчастным видом Игорь до последнего защищает собственность.
– Сотри немедленно! – моё требование подводит черту неравной борьбе, и хотя сила на его стороне, вздохнув, психолог подчиняется.
– Дай объяснить…
Но обижаться куда легче, чем прощать. Демонстративно сбрасываю удерживающую меня руку. Пару минут назад мы были друзьями…
– Проблема в Викторе, – Игорь отступает на шаг и вроде бы у меня появляется возможность уйти, но намерение обрывается вместе с пульсом. – Он появился из ниоткуда, и все будто свихнулись. «Ясное дело – красавчик», думал я. Но чувствовал: дело не чисто. Вызвал Виктора на разговор и… ужаснулся. За его внешностью скрывается иное – манера общения: он словно не знает о чём беседовать и вообще что надо говорить, из-за этого молчит, а открывает рот только ради стандартных фраз – всё равно, что запись с диктофона слушать сотню раз…
Игорь устало провёл по лицу ладонью:
– Подло, конечно, было ставить камеру, но я надеялся, что без посторонних, Виктор как-нибудь выдаст себя – покажет, что он за человек.
Теперь волосы у меня на голове шевелились от недоумения – подобной чуши я ожидала лишь от вечерних ток-шоу.
Злорадно фыркаю:
– Не хочешь отпускать меня – так и скажи!
– Не в этом дело…
– А может быть, ты влюбился в Виктора?
– Не говори глупостей…
Но мне уже не остановиться – преступление налицо, и я бью больнее:
– Интересно, а что говорят про психолога, подсматривающего за девочками? – и фундамент нашей дружбы окончательно рушится. Одним мгновением крошатся часы задушевных разговоров, обнуляется недавнее желание молодого специалиста помочь пациентке.
Игорь отворачивается и уходит вглубь комнаты. Я не чувствую пола под ногами и пытаюсь найти опору в дверной ручке. Створка распахивается с тихим шорохом.
– Вика, – напоследок окликает бывший друг. – За время встречи он ни разу не обратился ко мне по имени.
9
Июнь ворвался в комнаты сквозь распахнутые
Жара плавила пространство за стёклами авто, а внутри кожа благоговела от нежной работы кондиционера. Разговаривать мне не хотелось – только улыбаться и вертеть головой, подмечая незнакомые улицы родного города.
Через полчаса мы уже вырвались за пределы стекла и бетона. Двустороннее движение разлилось множеством полос, а знаки стали снисходительнее к водителям. В салоне скорость не чувствовалась совершенно. Машины съезжали к обочине, перестраивались из ряда в ряд, и движение стало напоминать своеобразный танец стальных туш.
Синий внедорожник на всех парах прорезал боковые полосы и нагло занял место впереди Фольксвагена. Поддразнив нас пару секунд сверканием тонированного стекла, он вдруг резко дал по тормозам. Пальцы Виктора, доселе расслабленно возлежащие поверх руля, напряглись, плечи вышли из неподвижности – один оборот руля выгнал нашу машину на соседнюю полосу, и мы промчались мимо внедорожника, наперерез другим машинам, тормоза которых кричали нам вслед.
Меня швыряло по салону, словно щепку волей переменчивого урагана. Я подмечала мелькание столбов, слышала позади лязг металла – кому-то не удалось увернуться от столкновения. А дальше Фольксваген влился в спокойный поток автомобилей, тогда как в зеркале заднего вида всё сложнее было разглядеть оставленное за спиной столпотворение.
– Ты в порядке? – лёгким нажимом пальцев Виктор сместил зеркало так, чтобы видеть меня.
Секунд пять я обдумывала ответ:
– Ага. Всё норм.
Да я чуть душу не отдала от испуга!
Ко времени, когда оживлённое шоссе сменилось узкой дорогой, мой пульс окончательно пришёл к соглашению с головой. Аварии случаются каждый день – так рассудила я, и мысленно восхвалила хладнокровие и реакцию опекуна в столь непростой ситуации.
По бокам раскинулись поля, перемежаемые лесополосой. С горизонта навстречу потянулся посёлок, состоящий, казалось из серых шиферных крыш, которые вблизи рассыпались отдельно стоящими домами – весёлыми, огороженными низкими заборчиками и фруктовыми деревьями. Собаки лениво зевали в тени, куры деловито копались в придорожной пыли. Несмотря на то, что первые жаркие дни начались совсем недавно, уже загоревшие дети затевали игры под сенью яблонь.
Машина остановилась у крайнего, стоящего в отдалении от посёлка, дома. Со всех сторон дом окружал мрачный лес, но само двухэтажное здание было залито солнечным светом.
Конец ознакомительного фрагмента.