Викторина

Орехов Николай Иванович

— Хорошо, хорошо, я понимаю. И где же эти вопросы?

— Да вот они, перед вами лежат.

— Эти? — Мохов взял со стола лист бумаги с несколькими строчками текста, на который указал взглядом капитан.

— Да, эти. Я их положил сегодня вам на стол сразу, как только сел на этот стул. Иван Сергеевич поднес лист поближе к глазам и прочел:

1. Почему Солнце вспыхнуло именно как сверхновая первого типа?

2. С какой скоростью разлетались частицы оболочки Солнца?

3. Кто предсказал, что скорость разлетающейся оболочки вспыхнувшего как сверхновая Солнца будет именно такой?

4. В

каком году от Рождества Христова происходят описываемые в рассказе события?

5. Куда бы вы посоветовали лететь экипажу космического корабля, оказавшегося в такой ситуации, и почему?

— Негусто, — Мохов опустил листок с вопросами и увидел, что в кабинете никого нет. — Так, вот й пообщались: пришел, мозги запудрил и ушел! — вздохнул он, понимая, что никогда больше не увидит капитана. — Ну, и чем вы лучше нас? Только тем, что по космосу разгуливаете? — Иван Сергеевич встал из-за стола, походил бесцельно по кабинету, снова сел и достал из ящика стола папку с рассказом. — Тайна для них, видишь ли, — недовольно ворчал он себе под нос, — почему люди не любят свою планету, свой мир, почему бегут от него в миры, придуманные ими же самими. Да потому, что не получают они в этом мире того, что хотят, и бегут! Какая же здесь тайна? А вот почему не получают? — Иван Сергеевич почесал затылок. — Это действительно вопрос. Но викторину твою, капитан, я все-таки проведу, может, хоть у некоторых действительно появится интерес к астрономии.

Иван Сергеевич вновь прочел рассказ и, отметив, что капитан и с литературным наследием Земли успел познакомиться, дописал к его вопросам еще два:

6. Что такое кейворит?

7. Кому принадлежат слова: «0 т всякой беды есть два лекарства — время и молчание?»

Учителя астрономии, сменившего капитана, ученики встретили с явным неудовольствием, демонстративно пропуская уроки. Но надо отдать должное молодому педагогу, нимало не смутившемуся и в очень короткий срок сумевшему найти с учениками общий язык, чему, конечно же, способствовало и проведение викторины. О том, кто является автором рассказа, Мохов, правда, умолчал, но сам рассказ вызвал неподдельный интерес, и участие в викторине приняли почти все лицеисты старших классов.

Самым легким оказался вопрос о скорости разлета частиц оболочки Солнца. Разделив расстояние до Солнца на время, за которое его частицы достигли Земли, все получили скорость, равную примерно пятистам километрам в секунду.

Неоднозначная ситуация сложилась с годом, в котором происходят описываемые в рассказе события. В подавляющем большинстве ответов указывался две тысячи двести пятьдесят третий год, и этот ответ следовало бы принять как правильный, так как в основе его лежала дата появления на небосклоне Земли сверхновой, породившей Крабовидную туманность — тысяча пятьдесят четвертый год. Однако самые любознательные предположили, что Покарин имел в виду не дату явления сверхновой человечеству, а дату ее фактической вспышки, которую они вычислили исходя из расстояния от Земли до Крабовидной туманности. По их расчетам, события в рассказе происходили в тысяча семьсот девяносто третьем году, из чего двое предположили, что рассказ написан либо дилетантом, либо вообще не землянином. Без лишних споров все ответы были признаны членами жюри правильными, а особо расстаравшимся — присуждены дополнительные баллы.

Еще более трудная ситуация складывалась с первым вопросом викторины. Обратившись, по совету нового учителя астрономии, к книге Иосифа Шкловского «Сверхновые звезды», участники викторины обнаружили, что именно в ней указывается приблизительная скорость разлета оболочки Солнца в случае вспышки светила как сверхновой, и эта скорость соответствовала произведенным ими расчетам. Но там же указывалось, что количество легких ядер в химическом

составе Солнца может дать количество энергии лишь на порядок меньше, чем необходимо для взрыва звезды. То есть получалось, что Иосиф Самуилович не только не предсказывал вспышки Солнца как сверхновой первого типа, но, наоборот, указал на невозможность такого явления. И все же во всех ответах говорилось, что, с учетом мнения Покарина о наличии внешнего фактора — внутригалактического давления, выводы Шкловского можно признать предсказанием характера вспышки Солнца именно по первому типу.

Абсолютно все участники викторины советовали экипажу челнока направиться именно на Землю и принять участие в освоении Луны и Марса. Однообразие ответов на этот вопрос подействовало на жюри удручающе, и Лидия Семеновна предложила включить в программу по литературе произведения, способствующие развитию у лицеистов фантазии, а учитель астрономии вызвался помочь ей в подборе авторов и текстов. Победитель же викторины, поскольку на вопросы капитана все ответили правильно, определялся ответами на вопросы Мохова. Только пятеро из всех участников сказали, что кейворит — это антигравитационный сплав, полученный мистером Кейвором в романе Герберта Уэллса «Первые люди на Луне». И только один, Саша Туков, ставший в итоге победителем, ответил, что высказывание «От всякой беды есть два лекарства — время и молчание» принадлежит Эдмону Дантесу, герою романа Александра Дюма «Граф Монте-Кристо».

Подведение итогов викторины прошло в торжественной праздничной обстановке. Звучали стихи, посвященные звездам, туманностям и Вселенной. Присутствовавший местный писатель-фантаст пообещал прочесть написанные участниками викторины фантастические рассказы и провести с их авторами семинар. Лицейский театр показал специально поставленный по такому случаю небольшой мюзикл. Представитель комитета по образованию остался очень доволен и в заключительном слове заявил, что такое полезное начинание необходимо продолжить и опыт по его проведению обязательно должны перенять все учебные учреждения города.

«Так-то оно так, — думал, сидя в президиуме, Иван Сергеевич, — да вот только кто же вам еще такой рассказ подбросит? Где-то сейчас капитан? Чем занят Покарин?» Особой радости от происходящего Мохов не ощущал. Вручая главный приз Саше Тукову, Иван Сергеевич совершенно не удивился равнодушию в глазах победителя, резко контрастирующему с радостной показной улыбкой на лице.

— Какой хороший, воспитанный мальчик, — сказала Лидия Семеновна Мохову, когда он, вручив приз, вернулся на место, — и так много читает. Представляете, единственный, кто прочел полностью «Преступление и наказание»!

— Я знаю, — ответил Иван Сергеевич. — А вы, Лидия Семеновна, хоть раз в глаза ему заглядывали?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, не пытались понять, какой он внутри, о чем думает?

— Очень культурный и воспитанный, поверьте мне, Иван Сергеевич. Такими учениками лицей должен гордиться.

— Да, да, — согласился Мохов и замолчал, думая о том, что иметь свой внутренний мир — это порою очень даже хорошо: есть куда от таких вот Туковых спрятаться, когда они наизнанку вывернутся и покажут свою истинную натуру. Да и вообще, почему капитан решил, что иметь свой внутренний мир — плохо? Разве это мешает изменять мир реальный? Наоборот, когда устанешь, есть где отдохнуть. Но, с другой стороны, только там, в своем внутреннем мире человек предстает таким, какой он и вправду есть, и с кем же тогда приходится иметь дело в мире реальном? И почему именно так на планете Земля устроен мир? Вот уж действительно вечная викторина с вопросами, на которые нет ответов.

В эту ночь Иван Сергеевич опять не смог заснуть. Лишь изредка он впадал в забытье, и тогда перед ним всплывали Большое Поле, тающая под взмахами меча Дорлана рыжая масса кунлагов, и мальчик, одетый, как воин, с восхищением смотрящий большими, широко расставленными голубыми глазами на могучего, непобедимого воина Сонгара.

19.02.03