Виктор Вавич (Книга 2)
Шрифт:
Не слыхала шагов и оглянулась, когда скрипнула дверь. Филипп вмиг отвел глаза, но Надя поняла, что он видел, все уж видел в этот миг.
– Понимаешь, - полушепотом начал Филипп, он чуть улыбался, - понимаешь ты - я кричу им: "Назад, сволочи. Назад. Как рябчиков вас тут всех к чертям собачьим постреляют! К чертовой, - кричу, - матери отсюда!"
– А сам как? Сам, Филя?
– А сам стою на верхушке на самой, - Филипп на секунду стал, глянул, как вспыхнуло Надино лицо, - да. На самой верхушке, махаю на них кепкой, как на гусей, а тут дурак какой-то возьми
Филипп поднял кулак, потряс - во!
Наденька передернула плечами.
В это время кто-то осторожно постучал в окно. Филипп встряхнул головой:
– Пройди на кухню, духом, - Филипп толкнул Надю в локоть. Надя на цыпочках выбежала.
– Забери это, - Филипп совал в темный коридор Надин салоп и шляпу.
Аннушка глянула из-под мышки - стирала у окна. Наденька совалась с вещами, не знала, куда положить.
Филипп быстро прошел по коридору, запер наплотно двери в кухню. Аннушка снова глянула исподнизу и уперлась взглядом в запотевшее окно. Надя стояла возле плиты, прижимала к себе салоп, слушала.
– Ну входи, входи, - вполголоса говорил в сенях Филипп. Наденька прислушивалась, но Аннушка сильней зачавкала бельем в корыте.
– Егора, еще кого?
– слышала она отрывками Филиппов голос.
– Ну! Ну! Так будет?
Наденьке хотелось присунуться к дверям, но Аннушка захватила корыто, пыхтя, отодвинула Надю вбок, потом к окну, с шумом лила в отлив мыльную воду.
– Ну ладно, счастливо, - услыхала Надя, и щелкнула задвижка в дверях.
Филипп прошел к себе. Потом опять его шаги, уж густые, твердые. Он открыл дверь в кухню - он был в шапке, покусывал папиросу в углу губ, брови ерзали над глазами.
– А ну, иди сюда, - шепотом сказал Филипп и мотнул головой в коридор Того, знаешь, Надя, приходил один нырнуть надо до времени
– Что? Провал? Где?
– У Нади шепот нашелся серьезный, деловой, и от шепота своего стало тверже в душе
– Да там из комитетчиков, а я кандидат, знаешь Наденька оглянулась на кухонную дверь, там было совсем тихо
– Да все одно, - шепотом заговорил Филипп, - дура она Так я пошел, одним словом, - он шагнул к двери Надя повернулась в узком коридоре и быстро пихнула руку в рукав Филипп оглянулся, взявшись за двери - Да, - и Филипп, сморщившись, глядел па папироску, раскуривал ее под носом, - да, ты тоже того, место здесь тоже провальное Домой, что ли, вали
Надя с силой надернула на голову шапочку
– А я, если что, - бормотал Филипп густым шепотом, - я тебе дам знать к этой как ее у которой занимались К Тане этой зашлю кого из ребят
Надя притаптывала калоши на ногах Ничего не говоря, смотрела в полутьме на Филиппа
– Ты, Надя я хотел тебе, - Филипп двинулся к Наде Но в это время дверь из кухни распахнулась, на сером свете Аннушка, и белье через руку
– А ты скоро назад-то? Я ведь ко всенощной пойду, дом-то запру?
– она говорила громко, на всю квартиру Филипп хмуро глядел на сестру
– Ну да ждать-то тебя до ночи, аль как?
– и Аннушка оттерла Филиппа мокрым бельем в угол, распахнула входную дверь
Наденька быстро
Сейчас!
САНЬКА шагнул к своему столу, попробовал сесть, рука зажала в кулак толстый карандаш Санька вскочил со стула, стукнул об стол, обломал карандаш
"Так и надо, так и надо! Сволочь проклятая!
– дух переводил Санька и по всей комнате водил злыми глазами - Надо как Кипиани!
– и вот он в вестибюле университета - Кипиани, маленького роста, большая мохнатая папаха и глаза во! еле веки натягивает. Потом отпахнулась шинель и кинжал до колен - Будут бить, а мы все "мээ!" кричать?
– и на весь вестибюль "м-ээ!" - и папахой затряс, и оглянулись все
Под лошадь и раз! И махнул - руки не видно - раз!
– и Санька дернул карандашом в воздухе - А как тот казак, как в игру какую - бегут мимо, и чтоб ни одного не пропустить и нагайкой наотмашь. Бегут, рукавом лицо закрывают, а у того глаза играют Тут бы ему в самую бы рожу чем-нибудь трах! Засмеялся бы!"
И Санька еще перевел дух.
И на миг увидел комнату, книги и менделеевскую таблицу на стене Казак застыл раскинул руки, летит с коня. Санька часто дышал. За стеной мамины каблуки. К окну, постоят и опять застукают. Затопала, побежала. Верно, звонок. Санька из дверей глядел в даль коридора. Анна Григорьевна второпях путалась с замком. Горничная Дуня совалась сзади.
– Санька, то есть Александр Андреич, дома? Санька увидел верх студенческой фуражки. Анна Григорьевна, оцепенев, держалась за дверь.
– Да, это ко мне, чего ты стоишь!
– и Санька побежал в прихожую.
Анна Григорьевна стояла в дверях, с обидой, с испугом смотрела на студента, как он протискивался мимо нее. Наверху забинтованной головы неловко лежала фуражка. Студент придерживал рукой
– Здравствуйте, Анна Григорьевна, - говорил с порога другой студент, он кланялся, ждал, чтоб Тиктина дала пройти.
Анна Григорьевна широко распялила веки и невнятно шевелила губами
– Да пропусти же!
– крикнул Санька.
Анна Григорьевна быстро вышла на лестницу, оглядывала площадку. Она перегнулась через перила, смотрела вниз и шаг за шагом спускалась по ступенькам
– Мама! Мама!
– кричал Санька из двери. Бегом догнал мать - Да не ерунди!
– Санька дернул Анну Григорьевну за руку.
– Да не сходи ты с ума, пожалуйста! Пожалуйста, к чертям это, очень прошу!
Анна Григорьевна цепко держалась за перила и тянулась глядеть внииз Она вздрогнула когда дернулась внизу входная дверь.
Санька силой оторвал Анну Григорьевну от перил, он за руку, не оглядываясь, протащил ее вверх и затолкнул в двери, захлопнул.
– Идиотство!
– кричал Санька, запыхавшись. Оба студента топтались у вешалки.
– Идем, идем!
– и Санька толкал их к своей комнате.
– Черт его знает, с ума сходят все. Абсолютно. Одурели. Пошли ко мне!
– Ух, брат, здорово как! Ай, Кипиани!
– Санька с восторгом, с завистью смотрел на белую повязку. Из нее, как из рыцарского шлема, глядело лицо; прямой чертой шла на лбу повязка.