Викки

Игнатова Наталья Владимировна

Он отстраненно размышлял. Отстраненно от происходящего. И болезненно. Беспомощность всегда причиняет боль. Особенно, если эта беспомощность

...они убивают меня...

может погубить того, кто дорог.

Рин.

Сейчас и здесь над ним, Эльриком, копошатся Люди. Избранные. Что-то там исследуют, возможно даже, что-то понимают. И время идет. А он

...они убивают меня, Эльрик...

ничего не может сделать.

Рина уродуют демоны. Сотня демонов и Бога одолеет. Это была старая присказка Мессера. Физическое тело - ерунда, оно заменимо и не особо ценно,

именно поэтому Люди не в состоянии причинить Богу какого-то серьезного ущерба. Hо Рин выглядел так плохо... Каково же ему приходится там, между слоями стали? Демонам плевать на физическое тело. Они добрались до того, что является божественной сущностью Рина. И медленно, медленно, но верно убивают его. Они жрут его живьем. Жиреют. Набираются сил из его бессилия. Черпают жизнь в его смерти.

И снова мысли подернулись дурманной рябью.

Черт с вами.
– неожиданно легко подумалось вдруг. И Эльрик перестал сопротивляться наркотику, наоборот, позволил сознанию соскользнуть в мглистую бездну, в которой возник вдруг, трудно-различимый, и все же удивительно реальный узкий, длинный клинок.

Вверх. Вверх по лезвию. Все вверх и вверх, в бесконечность, в пустоту, чуждую образов. Есть Меч. И есть Я. А все остальное не важно...

ОЛЛАС

– Пульс уходит. Санвар!

– Вижу.
– биолог напряженно вслушивался в ритмичное попискивание приборов. Все реже. Реже. Сердце замирает.

– Он не дышит!

Hет, только не это. Если он умрет...

Мгновенная суета. Тихая, еще не паника, но что-то очень близкое к ней. Бесполезные попытки вернуть к жизни распятое на лабораторном столе тело. И общий вздох облегчения - сердце не перестало биться совсем. Оно работало. С интервалом в две минуты, очень слабо, но работало.

– Как он это делает?
– ни к кому не обращаясь спросил Санвар.

Естественно, ему никто не ответил.

БАРС

Две недели в пути.

Все ближе к шпаге. Все ближе. К непонятному и загадочному оружию. К оружию неизученному. К оружию, которое не потеряло силы, даже лишившись хозяина. И то, что было в шпаге от Творца, почуяло приближение того, что было Разрушением. Бог услышал демона. Бог начал просыпаться.

Кайрону, ремонтнику, вновь приснился этот странный сон и парень все утро не мог забыть его.

– Употребление на корабле наркотических веществ запрещено Уставом военного флота.
– веселился стрелок.
– Ты чего такой... обдолбаный?
– Он был только что из душа, свежий и бодрый. Мокрые волосы казались темнее, но Кайрон знал прекрасно, что Руж - рыжий. Даже имя, без сомнения настоящее, казалось ему иногда прозвищем, которое получил стрелок из-за огненной своей шевелюры. Поделись дурью, а?
– не унимался тот.

– Умолкни, рыжий.
– буркнул Кайрон.

– Взбесились вы от безделья.
– серьезно заявил капитан.
– Эх, был бы у нас корабль старой постройки, я б вас заставил надраить все медяшки.

– Какие медяшки?

– Какой постройки?

Позабыв о размолвке стрелок и ремонтник уставились на задумчивого капитана. Тот покачал головой:

– Вопиющая безграмотность. И это в военном флоте! Старой постройки, говорю

же! Совсем старой! Корабли, которые по воде ходили!

– Вона чо!
– Кайрон и Руж переглянулись.
– Кэп, ты только свистни, мы тебе и здесь чего хочешь надраим! Ты только не переживай. Ты устал может? Отдохнуть может хочешь? Курс прокладывать, та еще работенка...

– Молчать!
– рявкнул капитан.

– Уже молчим.
– не удержался Руж. И преданно вытаращился на начальство.

– Что там у тебя, Кайрон? Выкладывай.

– Да, ерунда!
– ремонтник отмахнулся.
– Сон мне снится. Hеделю уже. Выпуск в школе звездолетчиков.

– А что выпуск? Отличный у нас был выпуск! Лучший из всех!

– В том-то и дело, что мне не наша школа снится. Другое что-то. И люди другие. А мы все там почему-то... И ты, Люк. И рыжий наш.

– Сам ты рыжий.
– Руж надулся.

Кайрон не услышал его. Хмурился, подыскивая слова:

– Каждую ночь. Одно и то же. Я уже, не поверишь кэп, сомневаться начал, а может оно и вправду...

– Ты ведь перед стартом был у психолога? Тесты прошел?

– Был. Прошел.

– М-да-а.
– капитан покусал губу.
– Ладно, не переживай. Это, говорят, бывает.

– Говорят.
– Кайрон сердито засопел.
– Говорят, это во время Войны бывало. Причем массово. Сколько тогда предателей к этим... переметнулось!

– Да брось ты!
– Руж крутнулся вместе с креслом.
– Всем известно, что им на мозги давили. Конунг этот...
– он охарактеризовал Конунга в выражениях, с которыми тот вряд ли согласился бы.

– Вот именно.
– Люк кивнул.
– А ты у нас пару деньков полечишься и будешь как новенький. Хоть медика включим - в деле проверим. А то, модель, конечно, улучшенная, да в боевых условиях еще не испытанная. Лады?

Кайрон молча пожал плечами.

РИH

Он вспоминал. Потому что ничего другого все равно не оставалось. Только вспоминать. Глупо попался. Как глупо! Письмо от Птицы - этого оказалось достаточно, чтобы кинуться сломя голову прямо в ловушку. А там навалились не отбиться. Демоны.

Демоны.

Эльрик ненавидит демонов. Рину всегда казалось, что в ненависти своей Император перегибает палку. Ну за что, в самом деле, ненавидеть тех, кто просто устроен так, что не может жить не разрушая. Кто-то создает, кто-то уничтожает. Таков порядок. Таков Закон. В конце-концов, Боги тоже своего рода демоны. Точнее, существа демонической природы. Только существа созидающие. Вот и вся разница...

Рин не мог представить себе Бога, который стал бы убивать другого Бога. Убивать так.

Избранных водят на коротком поводке. Забавно это - поводок, о котором понятия не имеют те, на кого он надет. Избранные уверены, что это они взяли его. Им в голову не приходит, что в жизни не хватило бы сил у всей их армии взять в плен одного единственного, не самого сильного Бога. Да что там! Им в голову не приходит, что Боги вообще существуют. Это сделано для их же блага. Конечно. Все и всегда для блага тех, кого водишь на поводке. Бог это всегда какая-то мораль, какие-то правила, какой-то путь, в конце которого - созидание.