Википроза. Два Дао

Акунин Борис

Час Собаки — время с 7 до 9 часов вечера, «когда собаки заступают на стражу дома». Затем следовал Час Свиньи, «когда засыпают свиньи» — потому что в древнем китайском жилище драгоценных хрюшек держали в доме и сам иероглиф «дом» ? буквально означает «свинья под крышей».

Мэцукэ и гоко

Система государственного контроля, созданная сёгунатом Токугава, по части тоталитарности не имеет себе равных в мировой истории. Под бдительным присмотром находились все и каждый. Инспекторы-мэцукэ, делившиеся на ранги, следили за князьями, самураями и прочими видными

персонами, но эта-то практика нередко применялась и в других странах. Иное дело — система гоко — сито, через которое не могло просеяться даже самое мелкое зернышко. Вся страна была поделена на «пятидворья». В каждом имелся свой стукач, доносивший наверх, по цепочке, о любом непорядке — и несший суровую ответственность, если что-то прошляпил.

Стабильность, которую обеспечивал столь неусыпный надзор над населением, обеспечила государству спокойное существование, но в то же время подавило естественную человеческую инициативу до почти нулевого уровня. Четверть тысячелетия Япония пребывала в полном покое, но совершенно не развивалась. Потом ей придется впопыхах догонять менее упорядоченные страны.

Санкин-токай

Еще одно изобретение, позволившее сёгунам полностью контролировать высшую элиту, так что заговоры могущественных даймё ушли в прошлое.

Каждый удельный князь по закону был обязан, во-первых, держать жену и детей в столице, а во-вторых, регулярно навещать свою семью (вне зависимости от того, испытывал он родственные чувства или нет). Этот короткий поводок отлично выполнял свою функцию до тех пор, пока в середине XIX века сёгунат не начал разваливаться под давлением более развитых иностранных держав.

Посадить на поводок Осаку

Наследник Второго Объединителя молодой Хидэёри Тоётоми, а в еще большей степени его мать, честолюбивая госпожа Eдо, формально признавая верховенство Токугавы, продолжали сохранять автономию. Они содержали в Осаке большое войско, а главное — служили центром притяжения для всех недовольных режимом. До тех пор, пока терпеливый Иэясу не накопил достаточно сил, чтобы прибрать к рукам этот последний оплот строптивости, объединение не могло считаться полностью завершенным.

«Покорение Осаки» произойдет шесть лет спустя, в 1615 году.

(Мне очень хотелось сделать сноску к имени «госпожа Eдо». Это одна из самых интересных женщин японской истории. Я много про нее знаю, ибо в свое время перевел роман Ясуси Иноуэ «Хроника госпожи Eдо», так и оставшийся неопубликованным, поскольку советское книгоиздание в тот год развалилось. Но нет. Скороговоркой рассказывать не хочется, а если подробно, «викисноска» растянется на сотню страниц).

Законы Вака

Слово «вака» означает просто «японская поэзия». В культуре Всеобщего Порядка даже такое вольное и безответственное занятие как стихоплетство подчинялось строжайшим правилам. Две самые известные формы, пятистрочное танка и трехстрочное хокку (оно же хайку), должны были состоять соответственно из 31 слога и из 17 слогов.

Танка, сочиненное моим Иэясу, очень слабое и нарушает канон, согласно которому в финальной строке должен открываться некий «третий глаз», должно происходить озарение. Стихотворение не должно быть таким лобовым,

будто состоящим из параграфов. Чувствуется, что оно написано человеком, привыкшим писать указы, а не стихи.

Наказать Пессоа и отобрать «черный корабль» этого года

Иэясу послушался умного совета Андзина, и последовала цепочка событий, растянувшихся на три следующих месяца.

Захватить карраку и ее капитана было поручено брату любимой государевой наложницы — нагасакскому губернатору Фудзихиро Хасэгаве. Сначала тот попробовал действовать хитростью. Сообщил дону Пессоа, что государь узнал правду об инциденте в Макао, однако не гневается и готов капитана простить. Для этого нужно лишь, чтобы Пессоа отправился в Сумпу и принес официальные извинения.

После этого Пессоа, который был отнюдь не дурак, на всякий случай перестал появляться на берегу, засел в своей плавучей крепости под защитой пушек.

Губернатор дал задний ход — испугался, что португалец уйдет в море, увезет свой ценный груз, бoльшая часть которого еще была нераспродана. Но не хотел уплывать и Пессоа — иначе плавание получилось бы убыточным. Начались бесконечные переговоры.

Собственных стражников для захвата корабля губернатору не хватило бы, и он призвал на помощь князя Харунобу Ариму, чьими вассалами являлись перебитые в Макао корсары-вако. Арима, жаждавший мести, а к тому же по японским понятиям обязанный «восстановить лицо», охотно согласился и привел в Нагасаки 1200 самураев. Губернатор, со своей стороны, помешал команде карраки вернуться на борт. (Девяносто процентов экипажа были расквартированы в городе, поскольку стоянка растянулась на месяцы).

К моменту штурма на огромном корабле находилось всего полсотни вахтенных матросов. И тем не менее орешек оказался крепким.

Ночной штурм 3 января 1610 года капитана Пессоа врасплох не застал. Он разнес лодки, набитые самураями, в щепу из своих кулеврин. В последующие два дня были атаки, тоже безуспешные.

В конце концов князь Арима соорудил плавучую башню, с которой лучники и мушкетеры расстреливали португальских канониров.

Видя, что дело идет к концу, доблестный дон Пессоа запалил пороховой погреб.

Корабль «Мадре-де-Деус» разлетелся на куски. Его бесценный груз потом тщетно пытались достать с морского дна.

Предание о героической гибели «курофунэ» надолго осталось в памяти глубоко впечатленных японцев. Когда в 1853 году приплывет американская эскадра раскупоривать Японию насильно, чернодымные пароходы тоже назовут «курофунэ». Пройдет слух, что призрак того самого «черного корабля» явился за местью.

Голландцы же нам вреда не причинят

Всё вышло именно так, как обещал Андзин. Голландцы наладили доставку китайских товаров. После этого сёгунат выгнал из страны португальцев, полностью запретил христианство, а покладистым «красноволосым» выделил крошечный островок в порту Хирадо и запретил оттуда высовываться, чтоб не топтали священную землю Ямато своими нелепыми варварскими башмаками.

Голландцев интересовала только доходность, они на всё согласились и даже, кажется, безропотно исполняли унизительный ритуал «э-фуми» — ритуально попирали ногами Христову икону (впрочем, протестанты, как известно, икон не чтили).