Википроза. Два Дао

Акунин Борис

Знаменитые ниндзя, они же синоби, к 1609 году превратились в бледную тень прежней могущественной секты виртуозных шпионов и убийц. Объясняется это тем, что в стране установилась центральная власть, которая не желала мириться с существованием неподконтрольной тайной организации. А кроме того очень усох спрос на подобные услуги. Основные заказчики секретных операций, князья-даймё перестали враждовать друг с другом и вообще очень присмирели. Уровень заказчиков понизился — теперь это чаще всего были обыкновенные купцы, конкурировавшие между собой. Резко сократились и гонорары. Правительство иногда использовало

«крадущихся», но всё реже и реже. В последний раз это случится в 1640 году во время большого христианского восстания на Кюсю.

Впоследствии потомки кланов ниндзя, еще сохранявшие некоторые наследственные навыки, поступали на службу в «О-нивабан», «Садовую стражу» — тайную полицию сёгунов Токугава.

Ойран

«Исключительный цветок» — так можно перевести этот ранг, которого удостаивались самые заслуженные и востребованные куртизанки.

Беседа трех подруг — хозяйки дома госпожи Суйрэн, звезды чайного дома «Белый ирис» госпожи О-Хина и прибывшей из Эдо с визитом госпожи Цуцудзи — осталась за пределами повести, однако же приведу фрагмент этого разговора, чтобы смущение наложницы было понятно.

…Приятельницы были так хорошо воспитаны, что каждая старалась не выиграть, а проиграть, для чего приходилось прибегать к хитрости. Например, Цуцудзи-сан, увидев, что после ее броска кость собирается упасть кверху шестеркой, скорей смахнула нефритовый кубик на пол широким рукавом.

— Ах, какая я неловкая! — воскликнула она. — За это штраф.

И доложила в банк монету.

Остальные стали возражать, утверждая, что шестерка все равно уже выпала. А Суйрэн-сан сказала:

— Господин мне рассказывал, что у них, красноволосых, в качестве штрафа положено выпить лишнюю чарку вина.

И тут же налила гостье сакэ, а монету вернула.

Про господина она помянула как бы случайно, но с умыслом. Было понятно, что подруги пришли послушать про жизнь с круглоглазым, однако из деликатности никогда бы первыми об этом не заговорили. Теперь же тема была затронута самой хозяйкой, и беседа повернула в интересующую гостий сторону.

Цуцудзи-сан, которая славилась на всю столицу деликатностью и потому иногда выполняла правительственные задания, осторожно сказала:

— Один раз мне было поручено развлекать корейского посланника, и та ночь оставила у меня неизгладимые воспоминания, хотя внешне клиент был очень похож на нормального мужчину. Представляю себе, как… необычно жить с такой особой как Андзин-сама.

— Что в вашем господине самое-самое поразительное? — с любопытством спросила нетерпеливая О-Хина.

— Самое-самое поразительное? — задумчиво повторила Суйрэн и подержала интригующую паузу. — …Вначале я долго не могла привыкнуть к тому, что господин жарит сасими.

Подруги ахнули.

— И к тому что грудь у него покрыта шерстью. Но это даже приятно, когда привыкнешь. Закроешь глаза, представишь себе, что почесываешь собаку, и ничего.

Ответом был соболезнующий вздох.

— Он добрый и ласковый, — поспешно прибавила Суйрэн, — просто у них иные обыкновения. Например, когда он мной очень доволен и хочет выразить благоволение, он складывает губы, будто собирается подуть. — Она вытянула пухлые губки дудочкой. —

Прикладывает мне к щеке и слегка присасывает кожу, делая вот такой звук.

Подруги проделали то же самое. С полминуты длилось чмоканье. Цуцудзи-сан целовала себя в запястье, О-Хина-сан в ладонь. Обе пожали плечами.

— Хорошо хоть не кусает, — заметила звезда «Белого ириса». — У нас была одна девушка, которая для развлечения клиентов совокуплялась с разными животными. Один раз ее, бедняжку, жутко покусал самец макаки. А как ведет себя на футоне Андзин-сама? Похоже ли это на любовь с обычными мужчинами?

— Са-а, — протянула Суйрэн, наслаждаясь сосредоточенным вниманием. — И да и нет. Начну с того, что…

И тут, в самый разгар увлекательного рассказа, от дверей донесся звон колокольчика. Густой голос крикнул:

— Киттикэт! Это йа! Я вэлнулса!

Женщины обмерли, будто их застали на месте преступления.

Князь Масадзуми Хонда

Управление иностранной политикой является наглядной иллюстрацией того, как Токугава организовал свою систему власти, когда на виду одно правительство, а на самом деле всё решает другое.

В столице Эдо при номинальном сёгуне Хидэтада распорядителем заморских дел состоял князь Масанобу Хонда, человек старый и дарованиями не отличавшийся, а в Сумпу при о-госё те же обязанности исполнял сын князя Масадзуми Хонда, куда более толковый. Таким образом получалась причудливая комбинация: при Токугаве-сыне состоял отец Хонда, а при Токугаве-отце — сын Хонда. Первая пара представительствовала, вторая принимала решения.

Эра Кэйтё

Японская хронология чрезвычайно сложна и запутана. В современной литературе японцы обязательно ставят в скобках год от рождества Христова, иначе никто кроме специалистов не поймет, о каком времени речь.

В принципе «эры» полагалось исчислять по правлениям императоров, но название могли поменять в царствование одного и того же монарха, если случалось какое-нибудь бедствие, или же, наоборот, могли растянуть, если дела шли удачно.

Например, эра с хорошим названием Кэйтё («Долгий праздник») стартовала в 1596 году при императоре Го-Eдзэе, заменив короткую предыдущую, омраченную природными бедствиями, а продолжилась и при следующем императоре — до 1615 года. Для Иэясу Токугавы это двадцатилетие действительно было долгим праздником, принесшим Третьему Объединителю много побед. Но стоило начаться следующей эре, и праздник для Иэясу закончился, великий правитель в первый же год нового летоисчисления скончался.

Сеньора Грасия Хосокава

Зря Андзин не пожелал выслушать рассказ о госпоже Хосокава. Эта история интересна и сама по себе, и в литературно-кинематографическом смысле.

Женщина по имени Тама Хосокава (1563–1600) является прототипом прекрасной Марико Тоды из романа Джеймса Клэвелла и из сериала «Сёгун» (даже двух сериалов). Основные биографические обстоятельства очень похожи. Правда, историческая Тама никогда не встречалась с историческим Андзином, так что романтических отношений между ними возникнуть не могло.