Викинги
Шрифт:
— А ну-ка, нажмите на вёсла! — донесся с кормы голос вождя. — Пусть видят здешние тролли, что у меня тут викинги, а не бабы. И не им осаживать моего коня в двух шагах от конюшни!
Это прозвучало как боевой клич. В ответ люди завели песню, тяжкую и размеренную, как морской накат. Так издавна помогали себе гребцы.
Хельги жадно шарил глазами по берегу, разыскивая обещанное бревно.
Обломки скал, кучи камней и разбросанный волнами плавник… Долгое время ничто не обнаруживало прикосновения человеческих рук. Впрочем, сдвинутые вместе валуны там, над полосами догнивающих водорослей… Если бы Хельги ставил путевой знак, навряд ли он расположил
— Бревно!..
— Вижу, — отозвался сэконунг. И добавил насмешливо: — Может, ты ещё объяснишь, как оно туда взобралось?
Люди захохотали, и только Оттар неожиданно вступился за Хельги:
— Бревно могло затащить туда ветром. Ты сам рассказывал, какие тут бывают бешеные ветры, отец.
Ракни утер рукавом мокрое от снега лицо и нехотя кивнул:
— Ладно, посмотрим, что там за мысом.
За поворотом берега появился залив с узким устьем, наполовину перегороженным каменной грядой. Гряда сдерживала зыбь, и серая вода в заливе была удивительно гладкой. Низкие тучи напарывались на скалы. Горы здесь тоже были сложены из разноцветных пластов; сверху вниз тянулись чёрные трещины, и не зря Вагн говорил об ограде, воздвигнутой усилиями великанов. А выше всех вздымалась гора, запиравшая вершину фиорда. Облака опоясывали её, а по склону, из просторной долины, выползал в воду ледник — недобро-голубой и громадный, с отвесным, как бы обрубленным краем…
Вымокшим людям некогда было любоваться неведомыми берегами. Дружный крик, раздавшийся над фиордом, согнал с камней пятнистых тюленей: на северной стороне, за песчаной косой, стоял дом!.. Совсем такой, как строили где-нибудь в Раумсдале или в Северном Мере!.. Ракни набрал полную грудь воздуха, но ничего не сказал и молча повернул руль, а Оттар огрел Хельги ладонью по спине, едва не смахнув его со скамьи. В последний раз взбили пену длинные вёсла…
— Вытаскивайте корабль! — приказал Ракни, когда под килем скрипнул песок. — И пусть оставит меня удача, если я велю спустить его раньше, чем сквитаюсь с этим Вагном-Мореходом сыном Хадда из Вика!..
Мощный голос породил эхо на берегу, как будто утесы повторяли клятву вождя.
В доме, пропахшем нежилой сыростью, нашлось хозяйское место с родовыми знаками Вагна, и последние мнения исчезли. Ракни ликовал и не пытался скрыть радости. В немыслимой дали он разыскал этот дом и зажёг огонь в очаге, возле которого никогда больше не обогреется его кровник. Вагн сойдет на берег, и его встретят мечи. Ракни знал своих людей. Они победят.
И вот впервые за много ночей, все спали под крышей, в тепле, под хорошо высушенными одеялами, слушая сквозь дрёму ласковое потрескивание огня, и штормовая волна не грозила хлестнуть из-за борта… Вагн на славу позаботился о тех, кому вздумается открыть его дверь. Он запас в избытке и дров, и даже вяленого мяса: не найденное прожорливыми песцами, оно ничуть не испортилось за минувшие две зимы.
Достойный человек для мести, что говорить…
19. Вальгалла
Через несколько дней Оттар заскучал и подступил к конунгу:
— Позволил бы ты мне, отец, сходить вверх по долине. Хочу посмотреть, что там забавного в глубине страны, за ледником.
Ракни, возившийся в корабельном имуществе, не слишком обрадовался.
— Я тебя отпущу, а тем временем тролли принесут
— Об этом можно спросить Гуннлоги. Он открыл оружейный сундук, вытащил меч, развязал ремешок на ножнах, повернул меч рукоятью вниз и с силой встряхнул. Лезвие не выдвинулось наружу и на полпальца.
— Видишь? — сказал Оттар весело. — Гуннлоги полагает, что ты можешь отпустить меня и ничего не бояться. И я совсем не чувствую, чтобы духи-двойники Вагна сюда приближались. Иначе мы с тобой уже челюсти вывернули бы от зевоты.
Ракни долго смотрел то на Оттара, то на меч. Потом спросил по-прежнему недовольно:
— А с собой кого ты возьмешь?
Оттар обернулся и кивнул на Хельги, стоявшего неподалеку:
— Да хоть его.
Ракни смерил Хельги глазами и разрешил:
— Ну, с этого-то в случае чего всё равно толку немного…
Хельги остановился, словно уткнувшись в стену лицом, и кровь бросилась в щеки. Мимо него проскочил Карк и согнулся перед Оттаром в три погибели, умоляя:
— Возьми и меня…
— Зачем? — удивился Оттар. — Хватит мне одного товарища, я же не пойду далеко.
Но Карк повалился на колени и принялся так униженно обещать, что понесёт самый тяжёлый мешок и каждый день будет готовить еду, что Оттар в конце концов махнул рукой:
— Ладно, только чтобы не слушать, как ты скулишь.
Вольноотпущенник вскочил и немедленно побежал собираться. Оттар усмехнулся ему вслед и покачал головой, а Хельги неприязненно подумал, до чего всё-таки Карк был некрасив. Это так: невольник может быть сколь угодно пригож, но истинной красоты в нём никогда нет и не будет. Не живет красота без мужества и без свободы. А мужественный человек не потерпит, чтобы его называли рабом. Хотя бы это ему стоило жизни. Вот такого наверняка запомнят красивым. Даже если он был хром, горбат и в придачу черноволос…
Белая спина ледника неистово сверкала на солнце, и Оттар радостно щурился:
— Вагн говорил, его всё время подмывало разведать, нет ли чего интересного за перевалом. Но они были заняты охотой, потому что хотели добыть клыков и шкур для торговли, и никуда так и не выбрались. Мы побываем там самыми первыми, ты понял?
Ледник длинным языком уходил вниз, к воде. Дом Вагна и синий корабль возле него казались игрушечными. Дальше виднелся залив и каменный мыс в его Устье; за ним волновалась холодная солнечная синева большого фиорда с неторопливо плывшими айсбергами и бурыми в белых шапках горами на том берегу… Оттуда дул могучий, ровный, стремительный ветер, и из глаз сами собой катились слезы. Только ли от холода, или, может, ещё от восторга?.. Дурманящий простор и совсем не такой, как дома, в зелёных горах Раумсдаля. Смешно даже вспомнить, сколь громадным и исполненным тайны совсем недавно был родной уютный фиорд! Чего стоил один заповедный мыс с его Железной Скалой! А теперь всё это шапкой можно было накрыть, словно гагачье гнездо с сидящей на нём крапчатой уткой…
Хельги слышал, конечно, что Вальгалла, обитель Отца Богов, была чертогом со многими очагами в полу и со стенами, увешанными оружием. Всё так, но ему с детства представлялось не дымное жилище, пропитанное запахами стряпни, а что-то похожее на морозные, полные света зимние облака… Нет, на месте Одина, Хельги точно поселился бы где-нибудь здесь. Боги не возделывают полей, человеческая пища им не нужна. Ну не нарочно ли была создана эта ширь, чтобы любоваться ею с порога Вальгаллы, — зрелище, достойное героев, а ведь был меж ними и отец!..