Викинг
Шрифт:
– Нет, ярл, – ответил Свен, – все остальные скоро поправятся.
– Теперь семьям Сигурда и Магнуга придется тяжело! – Виктор, оборвав сам себя и внезапно вспыхнув от гнева, спросил: – Во имя богов, кто-нибудь скажет мне, ради чего эти ужасные потери и из-за чего началась эта проклятая война?
Воины растерянно посмотрели друг на друга, затем Канут неуверенно сказал:
– Эта война началась из-за спора, возникшего пять весен назад, когда Вольфгард и его люди украли нашу законную добычу – кита, заплывшего на нашу сторону фьорда.
– По-моему, – возразил
– Вы оба ошибаетесь, – уверенно заявил Ролло, но затем почесав в затылке, уже с меньшей уверенностью продолжил: – Мы стали враждовать, когда они осквернили наш погост и сломали несколько могильных камней.
– Нет, нет, это все не так! – со своей стороны решил внести ясность Оттар. – Мой отец рассказывал, что однажды Вольфгард со своей дружиной в тумане подплыли к нашему кораблю, обрезали сети и похитили всю пойманную нами рыбу.
– Ну и какая из ваших причин истинная? – с плохо скрываемым возмущением спросил Виктор.
На палубе воцарилась неловкая мрачная тишина. Воины переглядывались в очевидной растерянности. Наконец Свен тихо, словно удивляясь, ответил:
– Ярл, никто этого уже не помнит. Конунг с жалостью посмотрел на своих людей и вдруг яростно рубанув рукой по воздуху, сказал:
– То есть, вы хотите мне сказать, что вот уже пять лет мы воюем с родом Вольфгарда, а вы даже не помните, из-за чего началась эта война? Он указал на тела погибших и страстно, задыхаясь от волнения, произнес: – Эти люди мертвы, а вы даже не знаете, почему и ради чего?! Да что же вы за глупцы, если жертвуете своими отцами, братьями из-за причины, которую никто даже назвать не может!
Под градом упреков викинги, казалось, смутились и разошлись притихшие и печальные. Одни занялись врачеванием ран, другие вернулись к своим корабельным обязанностям. Возле Виктора остался только Свен.
Помолчав еще немного, побратим Виктора кивнул в сторону мертвых дружинников:
– Ярл, на берегу надо будет организовать торжественные похороны Сигурда и Магнуга.
Виктор, погруженный в свои мысли, переспросил:
– Ты предлагаешь возложить их в погребальную ладью и пустить ее в море?
– Согласно законам и обычаям нашего народа, погребение в волнах моря – единственная достойная награда для павших героев, – торжественно сказал Свен, – точно так же мы хоронили и тебя.
– Так, так, – кивнул ярл, подумав про себя, что было бы интересно посмотреть на вытянувшиеся лица режиссера и актеров, когда те обнаружили его двойника на горящей ладье. Если, конечно, он и впрямь перенесся на его место в двадцатый век. – Ну что ж, очень хорошо. Похороним их по обычаю предков.
А в это время на дракаре Вольфгарда Рейна, стоя на носу судна, отсутствующим взором следила за проплывающими мимо скалистыми утесами. За ее спиной отчим и его воины, хвастались друг перед другом, говорили о своей новой победе и предстоящем торжественном пире, но у Рейны настроение было далеким от праздничного. Сегодня ей представилась отличная возможность уничтожить своего врага, но… в последний момент мужество оставило
Особенно странным оказалось то, что во время их поединка Виктор отказался использовать свой меч. Ей даже почудилось, что он это делает не желая причинить ей вреда, поэтому она и решила сохранить ему жизнь. Какую же волшебную силу он приобрел над ней!
Самым тревожным и волнующим было то, что сегодня, впервые за все время, Виктор дотронулся до нее… схватил ее за локоть и сорвал с нее браслет! И она в эту секунду почувствовала себя слабой и беззащитной, но что самое удивительное, ей понравилось это ощущение! Может быть, потому что в это мгновение что-то такое произошло и с ее телом там, внизу… Ей стало так тепло и… захотелось подчиниться! Словно с браслетом Виктор похитил и ее свободу и овладел частью ее самой.
При воспоминании обо всем, что сегодня произошло, Рейну охватила слепая ярость и… растерянность. Кто же он такой конунг Виктор Храбрый – Бог или демон, ее спасение или погибель? Кто бы он ни был, он был угрозой, потому что Рейна чувствовала – отныне для нее начинается борьба не только за жизнь, но и за саму ее душу…
После церемонии похорон Сигурда и Магнуга Виктор, стоял на причале со Свеном, долго смотрел на пылающую ладью, медленно дрейфовавшую к выходу из фьорда, туда, где были волны холодной Атлантики.
Виктор размышлял о бесцельности гибели двух людей, у него в душе боролись противоречивые чувства от гнева до скорби и полной растерянности. «Что-то надо с этим делать, – говорил он себе. – Эта бессмысленная война не должна продолжаться. Если он будет медлить, то скоро вслед за воинами начнут гибнуть женщины и дети».
Наконец Виктор решительно сказал:
– Эту войну нужно прекратить.
– Что же ты предлагаешь сделать, ярл? – спросил его Свен.
Лицо конунга стало твердым и суровым.
– Я отправлюсь в поселок к Вольфгарду и поговорю с ним, как воин с воином. Может быть, нам удастся заключить мир.
Лицо Свена изменилось.
– Ярл! Ты с ума сошел! Это будет обозначать для тебя верную смерть. Если ты сам сунешься в лапы Вольфгарда, тебя просто убьют.
– Не пытайся мне возражать! – хмуро ответил Виктор. – Я принял решение и не изменю его.
ОДИННАДЦАТЬ
– Ярл! Это сумасшествие! Ты не должен один отправляться в поселок Вольфгарда! – воскликнул Свен.
– Это единственный способ покончить с войной! – твердо ответил Виктор, и больше они об этом не говорили до обеда.
Однако, в полдень после того как викинги немного передохнули от всех ночных волнений и начали вставать после короткого обеденного сна, Свен снова попытался отговорить конунга от его безумной затеи. Оба они в этот момент уже находились на пристани, где возле корабля, на котором сегодня ночью им пришлось отражать врагов, ожидали несколько воинов.
– Ярл, у Вольфгарда нет совести, – увещевал Свен. – Он настоящий зверь, без чести. Он отверженный, и объявлен вне закона. А прошлым летом он даже отказался посетить Тинг!