Вик

Аврора Белль

Ада была больше, чем просто поваром, больше, чем смотрителем дома. Проработав у Леоковых более двадцати пяти лет, она была семьей. Я очень любила ее; мы все любили. Но для меня она была заменой матери, которую я потеряла. Много раз, когда я была подростком, бедняжка Ада принимала основную тяжесть шквала гормонов, сеющих хаос в моем теле. Не имея других женщин, которые могли бы помочь мне понять это, однажды она усадила меня и поговорила со мной.

Она взяла мою руку в свою и крепко сжала.

— В твоем

теле происходят некоторые изменения, дорогая. Эти изменения превращают тебя в женщину. Проблема в том, что у тебя ум девочки, и тебе трудно справляться с этими сильными, женскими эмоциями, которые ты испытываешь. И, детка, мне так жаль. Никто не говорил, что стать женщиной легко.

Это было так просто сказано, но я никогда этого не забуду. Доброта, которую она проявила ко мне, сумев объяснить всю историю полового созревания так, чтобы я могла понять, была прекрасна. Ада действительно была замечательным человеком.

— Меня не приглашали, — пробормотала я, притворяясь обиженной.

Ада рассмеялась, прежде чем откинуться назад, чтобы посмотреть на меня.

— Напомни мне, когда это тебя останавливало.

Я усмехнулась, и она нерешительно прогнала меня.

— Угостись кексом. — Я взяла три. — И не думай, что я не вижу, что ты делаешь, юная леди. Ужин ровно в шесть, и, если ты испортишь себе аппетит, я буду очень разочарована.

В тот момент, когда я вышла на задний двор, жонглируя кексами и коробкой, которую несла, я заметила Льва, сидящего на открытой площадке с Сашей, в то время как Лидия бегала кругами вокруг Мины, которая пускала мыльные пузыри к удовольствию почти четырехлетнего ребенка.

Я сделала обязательное дело и сначала поприветствовала своих братьев, наклонившись к их протянутым щекам и легонько чмокнув их, прежде чем поставить все на стол и на полном ходу броситься к племяннице. Как только она заметила меня, то издала тот великолепный смешок, который всегда делала, когда была взволнована, и завизжала, убегая в противоположном направлении.

— Куда ты бежишь? — Я чуть не фыркнула, когда она споткнулась и покатилась, но вскочила и продолжила бежать.

Черт, она была быстрой.

Мина крикнула, сдерживая смех.

— Быстрее, Лиди. Быстрее!

К тому времени, как догнала ее, я пыхтела и сопела, а когда подхватила ее на руки, от пронзительного визга, который она издала, у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Я рычала и фыркала, как монстр, целовала ее пухлую щеку тысячу раз, прежде чем уткнуться носом в ее темно-каштановые кудри, когда она извивалась в моих руках, изо всех сил пытаясь вырваться и заставить меня снова преследовать ее. Она пахла детской присыпкой и клубникой. Это было со времени ее рождения. Это было то, что навсегда запечатлелось в самых глубоких закромах моего мозга.

Честно говоря, я не думала, что смогу любить

кого-то так сильно, как свою маленькую пухленькую пельмешку Лидию.

Я посадила ее высоко на свои бедра, но она продолжала извиваться, пока я не сказала:

— У меня есть для тебя кое-что. Хочешь подарок?

Лиди тут же замерла и уставилась на меня широко раскрытыми глазами цвета тягучей карамели, обрамленными самыми длинными ресницами, которые вы когда-либо видели. Ее писклявого голоса было достаточно, чтобы вызвать у меня овуляцию.

— Подарок для меня?

Лев нахмурился.

— Настасья, тебе обязательно ее баловать?

Что за вопрос? Я бросила на него озадаченный взгляд.

— Э-э, да. Обязательно.

Я проводила Лиди к столу, затем посадила ее на край, взяла коробку и протянула ей. Она была слишком большой, чтобы поместиться в ее руках, поэтому я держала ее, пока она внимательно рассматривала фотографии. В тот момент, когда она понялаа, что это такое, ее рот комично скривился в букву «О», и она вздохнула не слишком тихо, оглядывая стол, чтобы убедиться, что все остальные видят то же, что и она.

Моя улыбка была гигантской. Ничто не заставляло меня чувствовать себя так, как я чувствовала, когда баловала свою племянницу.

— Феи, — прошептала она, и ее глаза сверкнули. Она посмотрела на меня, и она спросила писклявым голоском: — Они живут в этом доме? — Ее короткий мизинец указал на коробку.

Я кивнула на изображение сказочного домика из грибов.

— Конечно, живут. И если ты будешь вести себя очень тихо и смотреть очень внимательно, ты можешь даже увидеть их. Но ты должна вести себя тихо, иначе ты их отпугнешь.

Лиди глубоко вздохнула, выражение ее лица было полным благоговения, как будто она только что открыла для себя смысл жизни.

— О боже. Тихая игрушка. — Лицо Мины выражало благодарность. Она сложила руки вместе, изображая саму Мадонну, а затем мягко произнесла: — Да благословит тебя Бог, Нас.

Я подмигнула Мине и просто не могла удержаться. Я схватила Лиди обратно в свои объятия и крепко сжала ее, тая, когда она хихикнула. На этот раз она обняла меня своими пухлыми руками и положила голову мне на плечо. Действительно, в мире не было большего чувства, чем доверие ребенка.

Я заверяю, если кто-нибудь поранит моего маленького пушистого пончика, — Боже, помоги тому, кто попытается — им придется отвечать передо мной, а мне было насрать, пять лет тебе или пятьдесят.

Я бы порезала суку.

Задняя дверь открылась, и, полагая, что это была Ада, я не обернулась, чтобы посмотреть, кто это. Но потом он заговорил.

— Что за черт? Вы все устраиваете вечеринку? Думаю, мое приглашение потерялось на почте.

— Ты — семья, Виктор. Тебе не нужно приглашение, — ответил Лев.