Вик Разрушитель

Гуминский Валерий Михайлович

– Очень интересный человек, тебе понравится, – попробовал убедить меня опекун, и словно нарочно посмотрел на свои часы.

Намек понял. Поблагодарил за обед и поднялся к себе наверх. Костюм, который я должен был надеть на себя, уже лежал на кровати. Отличный, надо сказать, костюм. Светло-серый, в тонкую полоску. К нему прилагается белая рубашка и синий галстук с каким-то забавным принтом в виде мелких квадратиков. На полу, поблескивая лаковой поверхностью, стоят новые туфли. Ничего себе! Это к кому же меня повезут? К императору, что ли? Даже не по

себе стало. Хотя, что здесь удивительного? Забиякин ведь предупреждал, что меня ведут по особой императорской программе, и в любой момент могут забрать у Булгаковых. Код «К», стоит только сказать, и меня здесь не будет!

Я помотал головой, отбрасывая нехорошие мысли. Мне еще ничего плохого не сделали, а я накручиваю себя. Здесь хорошо, даже злобный Старейшина снисходит до бесед со мной. Такое впечатление – ему нравится общаться с маленькой букашкой, принятой кланом под крыло.

Быстро переоделся и встал перед зеркалом. На меня глядел худощавый, вытянувшийся подросток с едва видимой полнотой, придававшей ему солидности с помощью стильного костюма. Короткие темные волосы, чуть вытянутый нос, уши плотно прижаты к черепу как у насторожившейся гончей.

В дверь трижды с короткими промежутками стукнули. Это была Света. Дождавшись моего разрешения, она вошла в комнату.

– Ого, тебе очень идет этот костюм! – искренне сказала Света, обойдя меня кругом и зачем-то поправив воротник рубашки, который и так выглядел идеально под пиджаком. – Ты такой загадочный в нем!

– Не врешь?

– Буду я врать! – фыркнула девчонка. – Больно надо! Тебя папа, кстати, зовет. Уже машину к подъезду попросил. А куда вы едете?

– Да я сам не знаю, – пожимаю плечами, и мы выходим наружу. Иван Олегович уже машет рукой и показывает на часы. – Приеду – расскажу.

Очень интересный человек назначил встречу в каком-то ресторане в районе Пресни. Может, он жил там, и не захотел далеко уезжать от дома; или какая другая причина заставила его снимать кабинку в самом дальнем углу уютного небольшого ресторанчика, построенного в старорусском стиле: бревенчатое здание в виде аккуратного терема с высоким крыльцом, резные окошки с декоративными ставнями, петушок-флюгер, лениво крутящийся на легком ветерке.

Внутри нас встретили и с поклоном проводили к ждущему нас человеку.

Которая оказалась женщиной. Красивой, молодой женщиной с темно-русыми волосами, тщательно собранными в высокую прическу, державшуюся с помощью двух серебряных заколок. Черты лица округлые, мягкие и неуловимо знакомые; и от этого незнакомка казалась очень доброй. С темно-зеленым платьем с открытыми рукавами хорошо сочетались золотые браслеты на запястьях, кольца с разноцветными драгоценными камешками и ажурное колье с изумрудами.

– Познакомьтесь, – Булгаков почему-то первым втолкнул в кабинку меня, а сам встал позади, положив руки на мои плечи. – Княгиня Аксинья Федоровна Мамонова-Гусарова, прошу любить и жаловать!

– Здравствуйте, – я почему-то заробел, уткнувшись взглядом в мягкий округлый подбородок с маленькой

ямочкой. Хотел взглянуть в глаза княгини, но не осмелился. – Очень приятно познакомиться!

– Ну, а это Викентий Волховский, мой опекаемый, – странно усмехнулся Булгаков и разжал свой железный капкан на плечах.

– Здравствуй, Викентий, – улыбнулась женщина и вдруг, выйдя из-за стола, подошла ко мне и взяла мои руки с свои ладони, оказавшиеся такими прохладными и нежными. – Наконец-то я смогла встретиться с одним из воспитанников приюта.

– Аксинья Федоровна является меценатом Новгородского детского приюта, – пояснил Булгаков, кивком приветствую княгиню. – Она слышала о тебе, и как только узнала, что теперь живешь в Москве, выразила свое желание встретиться.

– Может, присядете, господа? – Мамонова сделала широкий жест, показывая на стол, накрытый накрахмаленной скатертью, на котором ничего не было. – Я не стала делать заказ, потому что не знаю ваших предпочтений.

– Не стоило беспокоиться, Аксинья Федоровна, – Иван Олегович дождался, когда княгиня вернется за стол, присел сам и недовольно стрельнул глазами в мою сторону. Дескать, чего стоишь столбом? Особое приглашение нужно? – Что ж, в таком случае я себе закажу пятьдесят коньяка с сигарой, а вы – на свое усмотрение.

– Викентий? Или Вик? Тебе так больше нравится? Извини, я о тебе уже немного знаю из разговора с Иваном Олеговичем, не удивляйся так.

– Да, госпожа, – кивнул я, осмелившись взглянуть в ее глаза. Они были наполнены тоской, а в глубине дрожали влагой слез. Странно, что это с ней? И взгляд свой не отводит, сверлит так, что не знаю, куда деваться.

– Ты будешь что-нибудь? Сок, газировка, пирожные?

– Если можно, то мороженое, – я нахально посмотрел на Ивана Олеговича, который был в курсе моих ограничений. Булгаков лишь усмехнулся, и ничего не сказал. – Ванильное с шоколадной крошкой.

Аксинья Федоровна улыбнулась и подняла маленький серебряный колокольчик. Мелодичный звон разнесся по кабинке, и тут же, распахнув легкую дверцу, появился официант, готовый принять заказ.

– Порцию мороженого с шоколадной крошкой, бутылку лимонада с бисквитом, – стала перечислять княгиня, – бокал красного сухого и пятьдесят коньяка с сигарой. Вы какие предпочитаете, Иван Олегович?

– Ямайские, если они здесь есть, – Булгаков с любопытством посмотрел на официанта. Видимо, надеялся на конфуз. Какие ямайские сигары в заштатном ресторане?

– Всенепременно, – невозмутимо ответил официант, чиркая карандашом в блокноте. – Заказ будет через пять минут.

Он испарился, словно его и не было, а Булгаков поинтересовался:

– Я не вижу ваше сопровождение. Вы никому не доверяете?

– Со мной два человека, – усмехнулась княгиня. – Напрасно переживаете. Они сидят в зале и присматривают за кабинкой.

– Отлично. Я тоже со своими бойцами прибыл. Правда, не знаю, кого нам опасаться. Итак, мне стоит самому озвучить ваше решение, или вы возьмете на себе приятную миссию?