Вик Разрушитель 9
Шрифт:
Георгий решил не давить на старую мозоль. Нет никакой радости унижать патриарха, припоминать его ошибки и просчёты. Все грешны. Даже Пророки ошибаются в своих суждениях.
— Обратил, — подтвердил Глава Рода. — Через полтора месяца обещал приехать в гости. Посмотрит Камень, сделает вывод. Потом начнём его активировать.
— На скользкую дорогу встаёшь, Жорка, — покачал головой отец. — Как бы не кончили наш Род из-за второго Алтаря. Мстиславские не потерпят возвышения над собой.
— Поэтому и роднимся с ними через Андрея, — князь Мамонов поглядел на сарай, пытаясь настроиться на волны
— Думаешь, парень сможет смягчить гнев императора, когда тому станет известно о втором Алтаре? — старик втянул носом морозный воздух, в груди что-то заклокотало.
— А ты знаешь, что Андрюха перенастроил Источник Ушатых под свой Дар? — усмехнулся Георгий. — С такой дурной Силой можно погасить все Источники и заставить их служить себе после активации.
— С такой дурной Силой он долго не проживёт, — проворчал патриарх Мамоновых. — Наберёт врагов, как собака — репейников на шерсть.
— Поживём — увидим, — не стал спорить Георгий. — Ну и как тебе Камень? Чем ещё помогает, кроме подзарядки? Кости прогревает?
— Хе-хе, — ухмыльнулся отец. — Тоже чувствуешь? В сарае, наверное, земля на глубину таять начала. Как бы вниз не ушёл Источник. Надо гранитный Алтарь ставить. Поторопись.
— Думаешь, его не стоит соединять с Родовым Источником? — заинтересовался князь.
— Мыслю, нужно ему подобрать местечко на другом конце имения, — старик махнул рукой куда-то за спину. — Таким образом два Алтаря образуют защитный контур. Да и обезопасим себя от возможных проблем при активации. Есть у меня подозрение, что в Камне разнородные Стихии таятся. Добр Мамонов инициировал Источник, как Огненный. А этот может и Водный быть.
— А почему не Воздушный или Земной?
— Потому что формировался он в Космосе, — Яков Сидорович пристукнул тростью по снегу. — Нет там условий для «земной» или «воздушной» энергии.
— Но почему же часть Родов пестуют Воздух и Землю? — с любопытством спросил Георгий не ради того, чтобы поймать старого отца на противоречиях. В самом деле, ведь в таком случае в мире существовало бы лишь два типа одарённых.
— Энергетическая структура Источника может меняться только в том случае, если его ядро подвергается воздействию некими аномалиями, — патриарх незаметно оживился, даже постукивать тростью стал от возбуждения. — Полагаю, это зависит от размера исходного материала. Крупный материал сопротивляется, мелкий — переформируется.
— Чем больше Камень, тем выше шанс у его обладателя стать «огневиком» или «водником»? — догадливо кивнул Георгий.
— Возможно. Это только догадки, которые до сих пор не стали фундаментом для научных обоснований, — пожевал губы старик. — Тем не менее, факты говорят за себя.
— Андрей утверждает, что может менять энергетическую структуру будущего Источника, — с хитрецой произнёс князь Мамонов и покосился на отца. — Подстраивать по себя.
— Негаторы такое могут, — кивнул тот. — Правда, ни разу не сталкивался с тем, как они работают.
— Так ты знаешь, что твой внук — антимаг?
— Пообщавшись с ним, догадался о
— Почему же «неладно»? — усмехнулся Георгий.
— С таким Даром долго не живут.
— Андрюха это слышал уже сотни раз, как и я. Ничего, он найдёт, как противостоять угрозам, — убеждая больше самого себя, чем отца, ответил младший Мамонов.
— Не слишком ли много надежд на него возлагаешь? — старик замер и перестал утрамбовывать снег кончиком трости.
— Я хочу загладить свою вину перед сыном. А если бы ты проявил свою прозорливость и не дал моим дурам погубить искру у Андрея, то сейчас у нас был бы самый сильный одарённый за последние двести лет.
Яков Сидорович не стал сразу отвечать. Он перевёл взгляд на сарай, с интересом рассматривая видимую только в магическом спектре дрожащую волну тёплого воздуха. Камень «дышал», чувствуя близость Алтаря.
— Не доглядел, — признание старику далось нелегко. — Чувствовал, что твои сороки замышляют недоброе, но не сообразил сразу. За это просить прощения не стану. Только за то, что позволил своим эмоциям победить разум. Внуков, как и детей надо любить такими, какие они есть.
— Что произошло, отец? — насторожился Мамонов. — Ты просишь прощения? Признаёшь ошибку? Где бы такое записать.
— Помру скоро, вот и тороплюсь стать лучше, — ухмыльнулся Яков Сидорович. — Когда, говоришь, Андрюха приедет?
— Обещал в начале января, когда каникулы в лицее начнутся.
— Доживу, — уверенно ответил старик. — Любопытно же увидеть, как пацан будет «уговаривать» Камень.
Георгий спокойно воспринял слова отца, готовящегося умирать. К этому давно шло. Патриарх Рода перестал сопротивляться неизбежному. Он умирал давно, с тех пор, как был отстранён от руководства Родом: духовно и эмоционально. Сам себя записал в мертвецы, одиноко просиживая в комнате целыми днями. Внуки уже на него рукой махнули, когда подросли. А тут вдруг оживился, покаяться решил.
— Ладно, иди в дом, — махнул рукой Яков Сидорович. — И насчёт второго Алтаря подумай. Не надо Источники соединять. Постройте второй гостевой дом на другой стороне усадьбы.
— Я тебя понял, — похлопав отца по плечу, князь поднялся и неторопливо зашагал к дому. Следом за ним потянулись остальные.
В доме после отъезда Сергея с семьёй стояла тишина. Его же дети сейчас находились в Ленске и Якутске на учёбе. Но скоро каникулы, все подтянутся. В парадной Георгия встретили радостные жёны. Он поцеловал их, приобнял Антона, оставшегося за старшего, и скинул пальто на руки горничной.
— Что-то я Трофима не вижу, — обратился князь к сыну, пригладив перед зеркалом волосы.
— Уехал на полигон вместе с помощниками, — доложил Антон. — Скоро должны вернуться.
— Пошли, пообщаемся, — кивнул в сторону гостиной, сказал Георгий Яковлевич.
— Дорогой, обед через час, — предупредила Ирина. — Как дела у Аксиньи, у девочки?
— С ними всё нормально, — излишне суховато ответил Глава. — Думаю летом привезти сюда.
— Малышке здесь будет очень хорошо, — Елена, в отличие от старшей подруги, больше сочувствовала Аксинье, да и как союзник, могла противостоять жёсткой и неуступчивой старшей супружнице Ирине. Попала раз под её влияние, до сих пор о том жалеет.