Вик Разрушитель 10

Гуминский Валерий Михайлович

Но перспектива создать самый совершенный бронекостюм и вырваться вперёд в техномагической гонке вооружений перевешивала во сто крат желание войти в союзники императорского клана. Было решено согласиться на родство с Ржевскими. Елизавете пока ничего не говорили. Артемий Степанович настаивал на «пробном» интеграторе, прежде чем начать конструктивное обсуждение свадьбы. Ещё непонятно, как поведёт себя «Феникс» — то самое ядро, которое стало символом могущества и богатства Ржевских — во время генетической перенастройки.

Оболенские долгие годы шли к созданию именно такой версии ядра. Они хотели превратить интегратор в биомагический орган, вживив в него кристалл-фокусарий, выращенный на основе генетического

материала и сложных магических манипуляций. Десять долгих лет шли эксперименты, и вот настал момент, когда в лаборатории впервые на стенде заработал интегратор с внедрённым в него кристаллом. Ещё два года понадобилось на доработку мелких погрешностей. Вот почему князь Артемий Оболенский не хотел представлять «Атом» на Военной Приёмке. Сначала нужно породниться со Ржевскими и получить легитимность, чтобы у Особой Комиссии не возникло вопросов, почему в интегратор внесены изменения, не прошедшие её одобрение. Пусть Род Ржевских и владел необходимой технологией изготовления подобного инструментария для бронекостюмов, но и он был вынужден подчиняться жёстким правилам, регулирующим нормативы и согласования. Мстиславские особенно тщательно следили за теми Семьями, которые разрабатывали вооружение для русской армии. Поэтому тайну кристалла-фокусария перед Ржевскими придётся раскрыть, но монополия на его изготовление останется в руках Оболенских.

А посмотреть было на что. Особенно на стенде, когда интегратор, не заключённый в корпус бронекостюма, при разгоне показывал чудеса биомагии. По его граням непрерывно струились потоки сияющей плазмы, окрашивавшейся в зависимости от поглощаемой или выделяемой Стихии: багрянец для Огня, изумруд для Воздуха, синева для Льда, жёлто-золотистый для Земли.

Настало время для оснащения «Атома» кристаллом генетического ядра. Для испытаний выделили пять экземпляров уже готовых «скелетов».

После того, как ядро внедрялось в бронекостюм, к нему подводили тысячи микроволокон-«капилляров», которые соединяли его с руническими контурами по всему корпусу брони. Отключение интегратора не приводило к критическому сбою работы экзоскелета. Пилот мог сразу же перевести «Атом» в режим «механика» и спокойно продолжать драться с врагом.

Суть работы улучшенного интегратора основывалась на теории генетического резонанса. Чтобы кристалл действовал в унисон с пилотом, нужна была кровь того, кто управляет бронекостюмом. Априори «Атом» становился индивидуальным ППД, и воспользоваться всем функционалом мог только его обладатель.

Именно на этом моменте разгорелся спор Главы Рода с наследником. Артемий Степанович настаивал на том, что лелеемый старшим сыном «Атом» должен пойти только в элитные подразделения или императорскую гвардию, но никак не в армию. Массовое внедрение ППД с кристаллом-фокусарием невозможно из-за его большого отличия от уже зарекомендовавших себя экзоскелетов. Старший Оболенский хорошо знал, насколько трудно внедрить что-то новое в регулярную армию, главный постулат которой — унитарность и взаимозаменяемость вооружения. К тому же индивидуальность «Атома» может сыграть роковую роль. Гибель или тяжёлая травма пилота, на которого завязан кристалл-фокусарий, может отправить бронекостюм на глубокую перенастройку всего боевого комплекса. А это выльется в огромные расходы. Легче извлечь ядро и уничтожить дорогостоящий ППД. С кристаллом тоже придётся повозиться, чтобы «взломать» привязку к бывшему пилоту. Но такая операция выглядела попроще.

После совещания с ведущими инженерами концерна, Артемий Степанович предложил сыну вариант «активатора», который будет работать по принципу ключа в замке зажигания. Суть его проста. У каждого пилота есть свой «активатор», который вставляется в любой экзоскелет с кристаллом-фокусарием. В таком виде армия поворчит, но примет «Атом». Должна принять. Доработка потребует

времени, но сама идея была воспринята с интересом. Как это будет работать в реальности, пока никто не знал, но вариантов инженеры накидали с десяток.

Князь Владимир Оболенский взял на себя особо трудную часть работы — протестировать «Атом» в самых жёстких условиях. Кристалл в экспериментальном бронекостюме содержал частичку его крови, а значит, никто и не сможет воспользоваться ППД ни при каких условиях. В чужих руках он окажется просто куском мёртвого дорогостоящего железа. Пока система управления завязана на одном пилоте, так как испытывать её князь будет лично.

Владимиру Артемьевичу предстояло выдержать атаки «Бастиона», работающего на иных принципах. Линейные двигатели делали «скелет» княжича Мамонова быстрым, маневренным, вёртким, что давало преимущество в воздухе и в дистанционном бою на земле.

После того, как главный судья спросил пилотов о готовности и получил утвердительные ответы, князь дал знак своим техникам помочь ему надеть шлем. То же самое проделал молодой княжич. Андрей Мамонов выглядел совершенно спокойным, даже чересчур. Его флегматичный взгляд скользнул по трибунам, но от Оболенского не скрылось, как мальчишка до этого момента очень внимательно присматривался к «Атому». И это был интерес профессионала, привыкшего оценивать вооружение противника, а не разглядывать блестящие заклёпки на броневых пластинах. Кстати, «Атом» мог похвастать тем, что в экстерьере брони полностью отсутствовали подобные артефакты. Грудные и спинные бронепластины сваривались между собой и тщательно зашлифовывались. Гибкими оставались только сочленения в коленях, локтях, верхней части бёдер. А потом в дело вступали маги Земли, владеющие аспектом Железа. Они намертво скрепляли швы, отчего броня казалась цельнометаллической.

— Готовность — два, — в шлеме князя Владимира раздался голос главного инженера испытательной группы Берсенева. — Сервоприводы, двигатель, механические узлы в норме.

Оболенский попрыгал на месте. Всё отлично. Плавный ход «Атома» приводил князя в неописуемый восторг. Нет ничего приятнее, когда машина, которой ты управляешь, подчиняется каждому твоему движению. Комфортное ощущение усиливается от надёжной работы всех деталей и узлов.

— Готовность — один. Протестировать реакцию ядра на потоки магии по микроволокнам к рунам защиты брони, — монотонно проговорил Берсенев.

Оболенский мог оперировать в полной мере теми Стихиями, которые были даны его Роду Источником — Огнём и Воздухом. Поэтому в первую очередь он проверил движение маны из ядра по волокнам на броню. Информационный щиток осветился цифрами и графиками разнообразных параметров в левом верхнем углу. Рисунок бронекостюма стал полностью зелёным, что соответствовало абсолютной защите ППД. Кристалл-фокусарий мерцал ровно в самом сердце интегратора.

— Броня готова к бою, — бросил князь в переговорное устройство. Он следил за судьёй, который находился точно по центру арены как раз между княжичем Мамоновым и Владимиром Артемьевичем, но почему-то не спешил с отмашкой начать бой, смотря куда-то в сторону. Наконец кивнул и поднял руку. Ещё мгновение — и она резко опускается. Чуть ли не бегом судья покинул ристалище.

— Храни вас Род, княже, — ответил Берсенев. — Камеры включены. Любые изменения в работе «Атома» будут видны на информационной панели.

Кристалл-фокусарий начал разогреваться и насыщать магической энергией броню. Первый бой князь Оболенский планировал провести в режиме подпитки маной всех узлов «Атома», но не применять эту самую магию в бою. Как и было договорено с княжичем.

— Атака! — мягкий, невероятно сексуальный женский голос прошелестел в шлеме. Тоже ещё одна разработка концерна «Экзо-Сталь», скорее, как приятное дополнение к основным функциям «Атома». — Урон двадцать!