Вик Разрушитель 10
Шрифт:
— Его Императорское Высочество ждёт вас, княжич. Позвольте, провожу.
Мы поднялись на второй этаж. Странно, как сегодня тихо. Никто из домашних не вышел навстречу, не поприветствовал гостя. Неужели — всё? Антимаг перестал интересовать Мстиславских? Это не очень хорошо. К опеке с их стороны я уже давно привык. Зато никаких вопросов, все дела решаются оперативно. Потеря протекции может серьёзно осложнить продвижение проектов. Как шутил Петрович, в армии хорошо до первого крупного залёта. Потом все начинают
— Ожидайте, — скупо обронил сопровождающий, когда мы оказались перед массивной дверью. Он скрылся за ней, чтобы доложить о моём прибытии. Вернулся быстро, кивнул. — Входите, Андрей Георгиевич.
Не сказал, что у меня пять минут, чтобы покаяться в своих грехах. Уже хорошо. Или плохо? Сколько времени нужно для промывания мозгов? Думаю, не так много. Снова вспомнил слова Петровича. «Главное, дать начальству наораться от души, преданно глядя ему в глаза. И молчать до тех пор, пока тот не выдохнется и разрешит говорить». С трудом погасил улыбку, когда входил в кабинет. А то сочтут за наглость.
— Ваше… — я вовремя сориентировался, даже не успев испугаться. — Императорское Величество, Ваше Императорское Высочество! Доброе утро!
Цесаревич коварно подставил меня. Ставить клизму нерадивому княжичу он собирался вместе с царствующим папашей. Да, император тоже был здесь. Оба Мстиславских сидели в креслах, устроившись в гостевом уголке, и неторопливо попивали чаёк с лимоном. Запах цитрусовых приятно витал в воздухе и бодрил вкусовые рецепторы. Я почувствовал, как мой рот наполнился слюной.
— Проходи, Андрей, присаживайся рядышком, — благодушно проговорил император. — Если хочешь чаю, наливай себе, не стесняйся.
Он кивнул на расписанный жар-птицами фарфоровый чайник. Я заметил, что на столике находилась ещё одна чайная пара, как раз для меня.
— Спасибо, Ваше Императорское Величество, — я присел на диван и без всякой робости наполнил чашку ароматным напитком, бросил в него три кусочка сахара и тонкий ломтик лимона. Спокойно и размеренно размешал ложечкой содержимое, аккуратно отхлебнул. Пойдёт. Люблю такой.
От меня не укрылось, как император едва заметно поморщился, словно излишний официоз его чуточку покоробил. Ведь кроме нас в кабинете никого больше не было.
— Раз уж мы в неформальной обстановке собрались, можно даже сказать — по-семейному, в узком кругу, то разрешаю обращаться по имени-отчеству, как ко мне, так и к Юрию Ивановичу. Урона нашей репутации не вижу. — И прищурился лукаво.
Намёк на вчерашнее? Но я ведь ничью репутацию не попортил. Скорее, меня самого слегка облили недоверием.
— Когда уезжаешь? — спросил Иван Андреевич, как будто до этого ему не доложили!
— Завтра вечером.
— Всё осталось без изменений? — продолжал допытываться император.
— Так точно. За исключением одного вопроса, — я помялся, а потом решил, что терять нечего. — Поедет ли с нами Великая княжна Лидия.
— Поедет, никуда не денется, — сразу ответил цесаревич. — Она осознала, насколько нелепой выглядела её вчерашняя выходка.
— Но я бы не хотел, чтобы на её решение оказывали давление, — не сдавался я. — Если она в душе сопротивляется вашему желанию видеть её со мной, то лучше не настаивать.
— Глупости не говори, — оборвал меня Юрий Иванович. — Никто не давил. Так что поедете вместе. Путешествие поможет вам сгладить возникшие «шероховатости» на свадьбе, справиться с недопониманием. Хочу только предупредить, что Великой княжне будет придано сопровождение, как и полагается особе царских кровей. Старшим назначен цесаревич Владислав Иванович.
Я кивнул. Дядя Сергей уже предупредил о втором самолёте с охраной, как и о дядюшке княжны Лидии. Не думаю, что это будет проблемой.
— А теперь расскажи, зачем ты так откровенно уединился с княжной Оболенской в приватной комнате, — потребовал император. — Можно было на виду гостей полюбезничать, никто бы и слова не сказал. И нам не пришлось бы кидать намёки, что ни одна сплетня не должна выйти за пределы дворца Куракиных.
Даже так? Тогда печально, если шепотки уже поползли. Как говорится, буду должен Мстиславским.
— Елизавета Владимировна попросила консультацию по некоторым аспектам броневой защиты «Атома».
— А зачем тебе укреплять позиции нашего будущего конкурента? — удивился цесаревич. — Надо было вежливо отклонить просьбу.
— Мне стало интересно, какие проблемы возникли в процессе эксплуатации «Атома», — я пожал плечами. — Оболенские хотят выставить этот бронекостюм на Военную Приёмку. Значит, при благоприятных условиях он будет внедрён в войска. А я не хочу, чтобы слабый экзоскелет стал причиной гибели русских пилотов.
— Хорошо, Андрей, — подобрело лицо Ивана Андреевича. — Я в тебе не ошибся. И какие слабости ты нашёл в «Атоме», когда проводил спарринг с князем Оболенским?
— Бронекостюм отличный, врать не стану. Есть моменты, которые влияют на работоспособность нового экзоскелета. Их недолго исправить. Но наш «Бастион» будет лучше.
— Похвальные амбиции, — усмехнулся старший Мстиславский и сделал глоток чая. — Говорил я тебе, сын, что с такой молодёжью мы создадим мощную техномагическую державу.
Юрий Иванович сдержанно кивнул, признавая, что такой разговор был.
— Единственное, что меня заинтересовало, почему интегратор подвергся изменениям? Разве специальная комиссия дала разрешение?