Вихри враждебные
Шрифт:
– Сам сложу, – буркнул норовистый домовой. Ему очень хотелось остаться единственным знатоком тайны укладки парашюта, чтобы молодые больше уважали. И он, бормоча, принялся мудрить над платками.
Акимка оттянул Якушку в сторонку.
– Слушай, ты ее тоже видел?
– Кого – ее?
– Голову.
– Какую еще голову?
– Правда – не видел?
– Я тебя вдругорядь спрашиваю – чью голову?!
– Вихревую! Как он опадать стал – сверху круглое обрисовалось, вроде головы на
– Так… – пробормотал Якушка. – Головы не было, это тебе померещилось. Вот глаз – тот был.
– В голове?
– Какая голова? Глаз посередке был! Ну вот… Вот здесь!
Он шлепнул себя чуть повыше пуза.
Дениска тем временем изучал окровавленное лезвие.
– По самую рукоять всадил, а в кого – хрен его знает! – пожаловался он. – Может, в того, кто там, в гнезде, засел? А, дед?
– Коли бабке Бахтеяровне верить… – домовой задумался. – Давай на нож поглядим. Коли кровь высохнет – значит, тот, кто в гнезде, перевязку сделал.
– Это ты сам догадался? Или бабка Бахтеяровна?
– Сам.
Смотрели на нож долго – кровь не исчезала. Тогда Дениска воткнул лезвие в землю и выдернул.
– Ну, что, мужики? Пойдем гнездо брать? – спросил он.
– А куда деваться? Пойдем уж, – за всех ответил Евсей Карпович.
Дениска достал из сумки все ножи, заткнул за ремень, один оставил в правой руке.
– Если что – утекайте. Со мной ваши вихри ничего не сделают, а вас невесть куда унесет, потом до дому не доберетесь, – сказал он.
– Не валяй дурака, хозяин. Некуда нам утекать. Если теперь с этой гадостью не справимся – она до нас всюду доберется.
– Это точно, – поддержали старшего Акимка и Якушка.
Дениска жестом пригласил их обратно в сумку и пошел вдоль околицы, соображая, что считать серединой деревни.
Как и многие села, она вытянулась вдоль дороги, которая и стала ее главной улицей. Очень скоро Дениска пришел туда, где дорога снова вытекала из деревеньки и устремлялась через луг к дальнему лесу. Забравшись на косогор, он прищурился и прикинул расстояния.
– Ага, – сказал он. – Ясно… Ну, в атаку, что ли?
И пошел туда, где, по его разумению, притаилась опасность.
Навстречу человеку гнездо выслало вихорь стремительный, зародившийся буквально на ровном месте. Он рос, и рос, и рос, пока не сравнялся с вершиной березы. В толщину же сделался, как почтенная цистерна с мазутом. И не листву и бумажки – дощечки и старую обувку закручивал он вокруг себя, и пустые бутылки, и железки какие-то, и растрепанную книжку углядел Дениска в коловращении, и тряпье, и даже что-то меховое…
– Ну, иди, иди сюда, мой хороший… – позвал Дениска.
Домовые, держась за ремень сумки, выглядывали из-за его плеча и тихо ужасались. Такого размера вихорь
Это шел вихорь-убийца, и нацелился он на человека. Темное око в его сердцевине глядело неотвратимо, и пробегавшие по тому оку туманные волны делали его еще страшнее.
Дениска метнул нож.
Нож пролетел насквозь, не причинив вихрю вреда.
Дениска метнул второй нож.
– Ахти мне! – воскликнул Евсей Карпович. И этот клинок тоже пронзил вихрь и врезался в землю.
– Что за черт! – воскликнул Дениска, пятясь.
– Погоди, погоди… – зашептал Акимка. – Бросай еще раз, хозяин, тут дело нечисто!
Дениска метнул третий нож и тут же отскочил вбок, а вихрь захватил грязь с того места, где только что стоял будущий юрист.
Тогда Акимка выбрался ему на плечо.
– Он глазом играет, слышишь? Он глазом твои ножи ловит!
– Так чего же он не слепнет? – изумился Дениска, и тут же Акимка больно ухватил его за ухо.
– Подойди поближе, – потребовал ошалевший от своей сообразительности домовой. – Пусть он меня зацепит! Я этот проклятый глаз удержу! А ты – бей! Ножом! В самое нутро!
– Стой, куда собрался?! – Евсей Карпович вцепился в Акимку сзади, но тот бешено завизжал.
Вихорь постоял несколько, качаясь и закручиваясь, потом перешел в наступление. Ему начхать было на визг домового и на то, что его ловкая ухватка разгадана, он гонял свое туманное око вверх-вниз и готовился уничтожить противника, посягнувшего на его владения.
– Аким Варлаамович прав! Я тоже заметил! – крикнул прямо в ухо Дениске Якушка. Он незаметно от Евсея Карповича взобрался на другое плечо.
– Пусти! – визжал Акимка. – Пусти! Пусть он меня только зацепит!
– Всех зацепит! – крикнул Якушка. – Вытяни руку, хозяин, левую, вперед! И нож держи наготове! Ну, пошли, молодцы!
Евсею Карповичу было неприятно, что молодой этак вот раскомандовался. Но он не мог не видеть Якушкиной правоты – нужно как-то удержать гуляющий глаз, чтобы Дениска сумел нанести удар.
– Не бойся, хозяин! – только и успел он выкрикнуть.
Домовые побежали по вскинутой руке навстречу вихрю. И тут же были им подхвачены…
Дениска, отскочив, видел, как кувыркаются все трое, поднимаясь выше и выше, как норовят добраться до туманного ока. И когда Евсей Карпович одвременно с Якушкой закрыли собой то загадочное око, Данилка собрался с духом и метнул нож.
Вихорь замер. И медленно-медленно стал осыпаться.
Сперва полетел мелкий мусор с самого верха. И Акимке, который успел дернуть за петлю и теперь повис вровень с верхушкой вихря, стало видно – эта верхушка округлена, как человеческая голова, а ниже – хотя и сильно покатые, однако ж плечи.